№ 27. Купите черта, недорого

Она всю жизнь была высокая и худая. Из тех, кто ест и не толстеет, то бишь ведьма. К тому же – рыжая. Звали её Нинка, а познакомились мы с ней ещё сто лет назад.  В детстве волосы её были длинными, вечно стянутыми в две тугие косички, за что весь двор звал её Пеппи. Сегодня же они подстрижены под аккуратное каре до середины шеи. Лицо её, как и прежде, покрыто россыпью веснушек. Черты лица острые, будто их выточили: нос крючком, тонкие губы, острые скулы, о которые, я подозреваю, можно порезаться, высокий лоб…

И всё это богатство с криками и упрёками выталкивает меня, сонную из постели, в которой я очутилась ещё несколько дней назад, благодаря приглашению этой, с позволения сказать, старой подруги «погостить недельку в Одессе». А я, между прочим, в Одессе и не гощу, а борюсь с творческим кризисом, то есть: валяюсь, сколько хочу, в кровати, нехотя гуляю по Приморскому бульвару и окрестностям, дышу вкусным морским воздухом и ем всё подряд. И вот, пожалуйста, вставайте, едем на барахолку!

После утомительной езды по жарким пробкам вы попадаете в некое огромное трансцендентное пространство, растянувшееся на неисчислимое количество кварталов, где можно найти всё что захочешь. Уже через полчаса блужданий у вас начинают подламываться ноги, трещать голова и печь глаза. Быть может, от жары, а может, от всех этих статуэток, вееров, посуды, засаленных и новых ковров и колод карт, зачитанных книг, заезженных пластинок и прочих товаров, стянутых сюда со всего света.

Люди, люди, люди, тётки в платках и без, болонки, серёжки россыпью, панамки, пёстрые зонты от солнца… Вот моё внимание привлёк дяденька с деревянными статуэтками. Насколько я поняла, он же их и вырезает. Миниатюры несколько неуклюже доносили до нас сцены из сказок, скульптуры животных и даже чьи-то головы. Перспектива иметь дома ещё одну деревянную башку, наподобие моей, которая сейчас в творческом кризисе, меня не прельщала, и я поспешила дальше. Какой-то мужик, на углу продавал старые часы, подсвечники, лампы, покрытые бронзой, в общем, нечто сказочное. Черт меня дёрнул за язык, и я без капли иронии спросила:

– А джиннов не продаёте?

– Джиннов? – продавец посмотрел на меня чуть внимательнее, – был один, только улетел утром. У него выходной сегодня. Постоишь со мной до вечера, глядишь, и вернётся, тогда и продам!.. Зуб даю, – неожиданно прибавил он и подмигнул.

В ответ я лишь усмехнулась. Пуганная многочисленными столичными жуликами и маньяками, я взбодрилась:

– Чёрта лысого!

– А ты, не ухмыляйся, девонька, здесь место особенное, и его купить можно!

– Вот вам я верю! – не удержалась я, – просто не люблю мужчин лысых и в возрасте… Если вы на них намекаете.

– Ничего я и не намекаю, – сердито ответил мне мужик, и так цыкнул зубом, что по спине моей табуном пробежали мурашки, и я нахмурилась…

Нинка неслась где-то впереди, я отстала и бросилась вдогонку. Теперь моё внимание привлекла пара раскидистых деревьев, появившихся здесь, скорее всего, ещё до основания этого славного города. Под одним из них стоял чудак в растянутой черной толстовке с капюшоном, натянутом так, что лица было не разглядеть, да я и не старалась. Внимание моё тут же привлек его «товар»: в руках у него роилось что-то живое и мохнатое. В разные стороны, как лапы паука, торчали разноцветные поводки, на концах которых…, я присмотрелась, были маленькие человечки. С рожками, хвостиками, покрытые шерстью, но человечки! Торговец громко произнёс:

– Купите чёрта, недорого.

Голос его был приятным, бархатистым. Такой для уха – как коту сметана. Если он учитель – школьницы наверняка на его уроки лишь чтобы послушать голос ходят. Но в идеале, конечно, певец. Ему бы подошло. Пусть лица незнакомца видно не было, каждой клеточкой я чувствовала, как усмехается это таинственное существо, глядя на меня.

И тут я обомлела. В голове звучали слова торговца лампами. И черта лысого, значит, купить можно? Ну, положим, не совсем лысого, даже наоборот.

– Сколько? – почти неосознанно спрашиваю я и тянусь за истощившимся в последнее время бумажником, который, вроде как, должен валяться в заднем кармане этих самых джинсов. На удивление, память меня не подвела и черный кожаный кошелек с мелочью (подарок от родителей) был здесь.

– Всего тринадцать гривен, – отвечает мне гипнотизирующий голос продавца, протягивая большую розовую ладонь. Я кладу в нее деньги, а после поднимаю одного из чертят на руки, прижимаю к груди черный фыркающий комочек. Существо ерзает, цепляется маленькими ручонками за мою футболку. Потом устраивается и, наконец, затихает, хлопая глазками-пуговками. Я прощаюсь с чудо-торговцем и иду дальше по тротуару. Зачем я купила себе чертенка?

Спустя полчаса я осознала, что не помню адреса Нины. От слова совсем. Хотя я столько раз его проговаривала. Даже записывала в заметках на телефоне. Точно! Телефон! Я вынимаю сотовый из кармана, ввожу пароль и лечу к заметкам. Телефон был сброшен до заводских настроек: ни одного из приложений, установленных мной. Номер Нинки я вспомнить так и не смогла, хотя всего пару часов назад могла рассказать его наизусть, как стихи Агнии Барто. Пароль какой-либо из соцсетей я тоже напрочь не могла вспомнить, будто их просто стерли из моей памяти. Я озадаченно посмотрела вниз на вторую руку, на которой тем временем успел уснуть чертенок. Других объяснений происходящему найти я не могла. Точно ведь говорят, бес попутал…

Не знаю, каким чудесным образом, но спустя несколько часов я все же вышла к дому Нины. Во всяком случае и расположение, и двор были такими же, даже дети, вроде как, те же бегали. Скорее по интуиции, чем по памяти выбрала подъезд. Дверь в него была приоткрыта, так что попасть внутрь не составило труда. Я поднялась на нужный этаж и, подойдя к двери в квартиру подруги, нажала на кнопку звонка. Лестничная площадка выглядела как обычно: все тот же фикус в горшке, следы от сигаретных бычков на стенах и эта забавная свинка, нарисованная обычной синей ручкой.

Открыла мне какая-то абсолютно незнакомая женщина. Она окинула меня непонимающим взглядом и поджала и без того тонкие губы:

– Вам кого?

– Извините, а разве не в этой квартире живет Нина Морозова? – я в смятении глядела на женщину.

– Нет, никаких Нин здесь нет, и никогда не было. Вы, наверное, домом ошиблись.

– Да как же ошиблась…

– Ну, вот так ошиблись. Думаю, Вам стоит связаться с Вашей подругой и уточнить адрес. Всего хорошего, – она захлопнула дверь, и я услышала, как два раза щелкнул замок.

Еще с минуту я стояла, глядя на железную пластину, как баран на новые ворота, надеясь, что все это просто глупый розыгрыш и Нинка сейчас выскочит откуда-то из-за угла. Но подруга не выскочила, и я поплелась вниз по лестнице, не ощущая ног. Выйдя, бросилась к бабушкам на скамейке, с надеждой выспрашивая у них, здесь ли живет Нина Морозова. Однако такую никто с роду не знал, скольких людей я бы не спросила.

Вконец набегавшись, я упала на скамейку, как и положено стоящую возле любого приличного подъезда. Итак, подытожим: я оказалась в чужом городе, без жилья, почти без денег и без сменной одежды, зато с телефоном, впрочем, абсолютно бесполезным, и чертенком, спящим теперь у меня на коленях.

Я не знаю, сколько так просидела. Может час, может два, а может и вовсе всего 15 минут, это меня не особо волновало. К реальности меня вернул черный комок шерсти и рожек. Чертенок заворочался, сел и потянулся, как самый настоящий кот. Он хлопал своими глазами-пуговками, кажется, вовсе не понимая, как он очутился здесь, и куда делись его собратья. Спустя минуту, он посмотрел на мое лицо с некоторым осознанием происходящего в глазах. Дошло, видимо. Цепляясь когтистыми лапками за футболку, он вылез мне на плечо и уселся поудобнее, мотая ножками.

– Что ж, дружок, теперь мы вдвоем, – доверительно сообщаю ему, трепля по пушистому загривку. – Надо бы тебе имя дать, негоже черту без имени ходить. Хм-м-м… будешь Василий! А что, вполне презентабельно. Да и вообще, коты Василиями бывают, а чертям нельзя что ли?

Из подъезда выходит какая-то девушка, слыша отрывок моего разговора, странно косится на меня, как на сумасшедшую. Но если честно, мне на нее фиолетово.

Посидев еще немного и более ли менее трезво оценив ситуацию, я поняла, что сидеть под подъездом – вовсе не лучший вариант. Первое место, что пришло на ум – Приморский бульвар. Ну конечно, куда, как не в центр города сейчас идти? Я поднялась и пошла вдоль улицы. Благо, в центр мы ездили почти каждый вечер, так что найти путь не составило труда. Единственное, что занял он не сорок минут, а часа два.

Денег хватило на то, чтоб снять койку в одном из небольших хостелов на несколько дней. Даже осталось на чашку дрянного кофе. Лучше, чем ничего, но работу стоило найти поскорее. Но сначала кофе. Кофе, кофе, кофе. Темный ароматный напиток в глубине которого при желании можно найти отражения себя настоящего, а не того странного чужака, сидящего в зеркале.

Придя в кафе, я заказала самый дешевый кофе, однако он был достаточно неплох. Я устроилась за столиком, попивая ароматную жидкость и наблюдая за посетителями. Кафе находилось в одном из внутренних двориков Приморского. Выполненное в красных тонах, наполненное множеством всяких интересностей, оно понравилось мне сразу же. Заведение было по крайней мере необычным. К примеру, разделенного напополам единорога или стул, парящий в небе, вы вряд ли увидите где-нибудь еще. Кроме того здесь имелось огромное множество гипсовых голов и прочих прелестей, стащенных из художественного училища. В общем, местечко занятное.

Пока я потягивала бодрящий напиток, Василий слез на скатерть и, вытащив из сахарницы кубик, увлеченно пытался засунуть лакомство в рот. Кстати говоря, я заметила, что кроме меня его никто не видит, что, наверное, даже к лучшему. Если не считать это шизофренией, все более чем хорошо. А если считать… не будем о грустном. Пытаясь разгрызть сахар, чертенок завалился на спину и смешно дрыгал лапками от стараний. Я улыбнулась, наблюдая за столь забавным существом. Внезапно он то-ли резко дернулся, то-ли немного подпрыгнул, потянув скатерть, из-за чего мой локоть куда-то поехал, а кофе решило благополучно сбежать из чашки. И ладно бы просто на землю, так нет же, на чужую рубашку! Еще и белую… кошмар, в общем.

Пока мой мозг в панике мечется от стыда и неловкости, я поднимаю взгляд с коричневого пятна и тут же натыкаюсь на эти глаза. Огромные темные глаза. Чернее самого крепкого кофе, хотя, может, мне просто показалось. Я чувствую, как мои щеки медленно приобретают пунцовый оттенок, тихо лепечу извинения. В ответ на мое бормотание, на красивом лице появляется снисходительная улыбка.

– Не беспокойтесь, теперь моя рубашка дизайнерская, – парень рассмеялся и подмигнул мне. – Могу я узнать имя своего кутюрье?

– А?.. Да, конечно… Меня зовут Кристина, можно просто Крис, – я сбита с толку таким поведением. Неуверенно протягиваю руку своей случайной жертве.

– А я Станислав, можно просто Стас, – мужчина ослепительно улыбается и жмет мою руку.

Стас, кажется, сошел с экранов голливудских фильмов. Или, как минимум, с обложки журнала. Смуглая от одесского летнего солнца кожа, каштановые волосы, умело уложенные назад и открывающие высокий лоб, темные карие глаза. Легкая небритость ему очень к лицу. А все это в купе со строгим костюмом выглядело просто… сногсшибательно. Наверняка, за ним толпами бегают поклонницы, стремящиеся заполучить его сердце, а по возможности еще и руку. А что вы хотели, 21 век, равноправие.

– Извините, мне так неловко. Давайте я хоть застираю, Вы ведь потом не отчистите рубашку.

– Не беспокойтесь об этом. Это будет прекрасным воспоминанием, так эффектно я знакомства еще ни с кем не заводил, – отшучивается Стас и я негромко смеюсь в ответ.

– Я бы угостила Вас кофе в извинение, но…

– Нет-нет, спасибо, кофе вы меня уже угостили. Позволите присесть с Вами?

– Ах да, конечно, – хлопаю по соседнему стулу. – Присаживайтесь.

Стас сел рядом. Мы мило болтали о чем-то, честно говоря, я очень смутно помню о чем. Но беседа была очень приятной и к ее концу я поняла, что окончательно и бесповоротно влюбилась.

Я никогда не верила в любовь с первого взгляда. Считала это бредом из детских сказок, ведь невозможно влюбиться, только увидев кого-то. Любовь – это долгий и кропотливый процесс, выстраиваемый кирпичик за кирпичиком месяцами, а иногда и годами. Но в этот раз этот процесс заменился взрывом. Всплеском кофе на белоснежной рубашке. А я, впрочем, и не против.

Разговор был легким и приятным, как апрельское солнце. Василий нас заинтересованно слушал, а после куда-то сбежал. Бежать за ним при чужом человеке было бы стыдно, да и он сам вскоре вернулся весь в пыли. Видимо, решил побегать, порезвиться. Ну и ладно, все равно не видит его никто. К сожалению, все хорошее рано или поздно кончается. Вскоре Стасу позвонили. По работе, вроде как. Нам пришлось распрощаться.

Мне нужно было срочно решать, что делать дальше. Мы с чертенком сидели и не моргая смотрели друг на друга. Потом собрались и пошли на место ночлега. Пока я болтала с мужчиной моей мечты, то бишь Стасом, солнце успело подойти к горизонту. Часы на почти разряженном телефоне сообщали, что время близится к десяти часам вечера, однако верилось в это с трудом. Оказавшись в хостеле и улегшись на свою кровать, я и заметить не успела, как отключилась. Оно и к лучшему, думать мне сейчас было опасно, а утро вечера мудренее.

Я стала активно искать работу. В интернете, в газетах, где угодно, и вскоре устроилась официанткой в небольшом кафе. Платили немного, но уже скоро я смогла снять себе комнату, а через какое-то время и маленькую однокомнатную квартирку.

Стас плотно обосновался в моих снах и мыслях, упорно не желая покидать их. Сволочь этакая. Я все еще жалела, что не додумалась взять его номер.

Василий в быту оказался довольно миленькой зверушкой, отдаленно напоминающей кота. Ой, поправка, очень шкодного кота. Каждый вечер по возвращению с работы меня ждали сюрпризы: вывернутый цветочный горшок был самой малой проблемой. Если кто не знал, черти любят молоко, хлеб и сахар. Кормов для животных не признают вообще, как и большую часть человеческой еды. Исключая разные чипсы, сухарики и снеки, конечно, а кто их не любит? Даже если кто-то так и говорит, скорее всего, он нагло врет. Спят черти от шести до двенадцати часов в сутки. По ночам носятся как угорелые и спать не дают от слова совсем. Разве что, если сахара дашь, –   успокоятся на пару часов, а потом все по новой.

В общем, жизнь моя, как видите, стала очень веселой. Делиться ею, к сожалению, особо было не с кем. Расскажи кому про чертенка – тут же ненормальной сочтут. Так что я для себя нашла вариант личного дневника – лучшего друга любой девочки в возрасте 8 лет. И подумаешь, что мне уже 25. Это так, мелочи. Впрочем, свои заметки я дневником назову с трудом. Они были написаны на разных листках, какие-то даже на салфетках. На том, что под руку попалось, короче говоря. Однако всех их я добросовестно хранила в коробке из-под зимних ботинок. Однажды во время генеральной уборки руки мои добрались и до нее. Честно говоря, меня уже давно бесил этот хаос в моих записях, так что самое время было упорядочить их. Устроившись за рабочим столом, я принялась за сортировку и перечитку написанного. И тут, как говорится, Остапа понесло.

В течении следующих полутора месяцев я с головой окунулась в писанину. Каждая короткая заметка превратилась в небольшой рассказ. Видимо, Одесса все же вылечила мой творческий кризис, как и пророчила Нинка. Василий даже утихомирился на это время. Стал довольно тихим, мирно спал на диване и самое большое, что оставлял подарочки в виде экскрементов посреди комнаты. А Стас из моих снов активно поддерживал в моем деле, жаль, конечно, что не настоящий, но и на том спасибо.

В итоге, спустя полтора месяца на моих руках оказалось достаточно внушительная стопка листов А4, исписанных мелким почерком. Работа была готова к сдаче в издательство. Название пришло само собой: «Краткое пособие по жизни с чертями». Оно подходило как нельзя лучше. Я разослала свою работу в несколько издательств. Отказ за отказом. Мои руки снова опустились, но красть подвиги Гоголя с сожжением написанного было бы плагиатом, так что я просто забросила рукопись куда подальше. Но спустя пару недель, казалось бы, из ниоткуда на мою электронную почту пришло письмо. Работа была одобрена! Меня ждали для встречи с редактором на следующий день.

Оставшееся время я порхала словно на крыльях. Даже расщедрилась и дала Василию 5 кубиков сахара разом. На следующее утро, принарядившись в «цыганскую» юбку и белую рубашку и даже накрасившись, что для меня обычно не свойственно, я твердым шагом направилась в издательство. Пока ждала в приемной, сердце мое колотилось об ребра и, казалось, вот-вот выпрыгнет. А зайдя в нужный кабинет, оно благополучно свалилось куда-то в сторону пяток. За столом сидел… Стас! Без пиджака, но тот же Стас, с той же прической.  Словно сбежал из моих снов. Он поднял на меня взгляд темных глаз и расплылся в улыбке:

– О, неужели это мой любимый кутюрье? Какими судьбами?

– Вообще-то мне сказали, что я тут встречусь с редактором, – тихо фыркнула я то ли обиженно, то ли недоуменно.

– А, так это твоя работа? «Краткое пособие»? Она прекрасна! Почему ты тогда сразу не сказала, что пишешь?

– Ну…

– Ладно, не важно, садись скорее, нам нужно все обсудить.

Болтали мы до позднего вечера. Домой я возвращалась еще более окрыленная, чем вчера. Любовь донесла меня до дома и уложила в кровать. Василий меня не встречал. Я заглянула на кухню и в ванную, но там его тоже не оказалось. Возможно, спрятался за шкафчиками или под ванной и уснул. Но сколько я его не искала, чертенка не было нигде. Он будто испарился. Я легла спать с странным предчувствием.

На следующее утро я проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

– Крис! Крис, вставай! Нам ехать пора!

– Что? Ехать? Куда?..- я распахнула глаза, с трудом осознавая происходящее. Каково было мое удивление, когда я увидела перед собой… Нинку! Я спала в ее квартире на гостевом диване, как и до того, как потерялась.

– Куда-куда, на барахолку. Мне там кое-что купить нужно. Место там интересное, твой творческий кризис как рукой снимет, я уверена! – подруга развернулась, выходя из комнаты. Но внезапно остановилась возле стола, всматриваясь в стопку бумаги, лежащую на нем.

– «Краткое пособие по жизни с чертями!!!», – вслух прочла она. – Хэй, когда ты успела это написать?

– Я…

– Я же говорила! Приедешь, и все пройдет, – она не дает мне договорить. – Ладно-ладно, собирайся, я пока кофе сварю.

Нинка выходит из комнаты, а я в шоке сижу на диванчике. Поднимаюсь и подхожу к столу. На нем действительно лежит моя рукопись, в полном объеме… Я замечаю, что из середины торчит какая-то маленькая картонка. Вытаскиваю ее и рассматриваю. На кусочке картона черной пастой выведены номер телефона и подпись каллиграфическим почерком: «Стас». Все еще в шоке прижимаю картонку к груди. Что это было? Сон? Параллельная вселенная? Не знаю… Но видимо, всему виной мой Василий. Что ж… правду ведь говорят, бес попутал.