№51 “Шостий кубик”

ШЕСТОЙ КУБИК

Она очнулась в  комнате. Помещение заливал холодный белый свет, льющийся сквозь печальные проемы окон, за которыми была лишь пустота,  белая, словно молоко. В голове девушки мелькали смутные картинки из прошлого. Ничего конкретного. Люди без лиц, голоса без звука, касания без ощущений…

Черноволосая девочка лет пятнадцати, с  короткими, чуть взлохмаченными волосами, угловатой линией плеч, села на кровати. Под глазами цвета морской бездны находились огромные синяки – следствие бессонных ночей. Девушка была сильно истощена, больничная рубашка из жесткой ткани висела на ней, словно на вешалке.

Поднялась на ноги, сделала пару неуверенных шагов. Убедившись, что по-прежнему может ходить, направилась к двери, странно блеклой, как, впрочем, и все в комнате. К тому же все здесь было покрыто вековым слоем пыли: и игрушки, и книги, и давно заброшенный в дальний угол, так и недовязанный красный шарф, который она так упорно пыталась создать. Девушка вышла из комнаты в пустоту, как оказалось, вполне осязаемую. Пустота пружинила под ногами, словно батут. Абсолютно не ощущалась на первый взгляд, но отдавалась какой-то тяжестью при движении, будто каждый взмах девичьей ручки разрезал водную толщу и немного отягощался ее плотностью. Шаг, еще шаг и еще один. В ее голове нет мыслей, но, пожалуй, это даже к лучшему. Ведь будь эти странные «штуки» в ее сознании, черноволосая наверняка бы засомневалась, стоит ли идти дальше…

Шла она долго. Сколько точно, не знаю, да и можно ли измерять время в пространстве, где его по определению нет.

Время вообще понятие очень субъективное. Быть может, и нет его вовсе. Просто было кому-то скучно, вот и выдумал все эти глупости с часами, днями, годами… Честно, никогда не понимала, с чего вдруг люди решили, что в сутках именно двадцать три часа, пятьдесят шесть минут и четыре секунды, а?

В какой-то момент, когда картонная коробка ее комнаты уже давно скрылась за толщей этого самого безвременного пространства, где-то впереди замаячило цветное пятно. Удивительно, ведь до этого в пустоте не было ничего, кроме нее самой и звуков шагов. Ускорив шаг, девушка направилась к неопределенному, режущему глаза красками, объекту. Это был мальчишка. Лет шести, как ей показалось, но, когда она подошла поближе, выяснилось, что ему никак не может быть меньше десяти.

Парнишка сидел и строил из кубиков башню. Каждый раз, когда он доходил до шестого кубика, башня рушилась. Но незнакомец не терял надежды и строил заново. Кубик на кубик. Осторожно. Стараясь не сломать.

Одет он был в старенькие синие джинсы, довольно свободно и даже мешковато сидевшие на нем. А еще на нем была пронзительно яркая футболка мандаринового цвета. Поверх нее – темно-синяя жилетка из плащевки. На запястьях паренька болталось много всяких фенечек: узорчатые переплетения цветастых лент, полоски из кожи, мулине с большими бусинами. А на шее – целая куча амулетиков: Павлиний глаз, какие-то пиктограммы, крестики, чьи-то ладони из ислама и еще всякие вещи, неизвестные несведущей в этом девчонке. Его каштановая шевелюра была всклокочена, будто он только вылез из драки. Только синяков, царапин и свежих кровоподтеков не хватало, или что там еще положено иметь после драк? На ногах красовались старенькие, потрепанные временем кроссовки фирмы «Nike».

– Ты кто?- без приветствия спросила черноволосая, без особого интереса наблюдая за действиями мальчишки.

Тот поднял на нее серые льдистые глаза. Да, жизни в них, пожалуй, с лихвой хватило бы каждому человеку на этой земле. В отличие от глаз его собеседницы.

– Ты что, не видишь? Я занят, не мешай, – шикнул на нее парень, продолжая аккуратно воздвигать кубики на вершину башни.

– Ты кто?

На этот раз парень только раздраженно фыркнул. Идеально выставив пятый кубик, он потянулся за шестым и принялся устанавливать его. И, когда, казалось бы, можно отпускать, башня снова рухнула, по причине ловко выбитого ногой кубика у основания.

– Да что ты сделала?! Зачем?! Знаешь, сколько раз я эту башню перестраивал?! Я наконец-то поставил шестой кубик, и тут ты!

– Ты кто?

Шатен снова фыркнул, закусывая губу. Потом одновременно дернулся, взъерошил рукой волосы и чихнул.

«М-да, а с возрастом я погорячилась, ему никак не меньше семнадцати, а может, и больше. Да и поведение у него… такое только подросткам свойственно… Снаружи уже все из себя взрослые, а на деле все тот же «детский сад»… Скандалист!»

Парень что-то буркнул себе под нос, и заинтересованно посмотрел на собеседницу:

– Это ты кто? Пришла тут, понимаешь, ноги распускает, требует чего-то, сама не знает чего.

– Я –  это я.

– В смысле?

– Что именно?

– Я – это кто? – парень замолчал на долю секунды, озадаченно разглядывая свои кроссовки. А потом он будто прозрел. Едва сдержался, чтоб не выкрикнуть: «Эврика!» – и не помчаться голышом куда-то вдаль, повторяя подвиг Архимеда.

– Все, дошло! А ты чего тут? Тебе вроде еще рановато.

– Рановато?

– Ну да,- внезапно в руках незнакомца появился небольшой ежедневник в тканевой обложке. Он почесал внезапно появившуюся щетину на подбородке и стал сосредоточенно его листать.

Тем временем в тумане воспоминаний девушки появились просветы. Теперь четко прорисовывались картины ее прошлой жизни: вот ее мама, вот бабуля. Она даже услышала стук спиц, вяжущих свитер. И запах яблочного пирога. У бабули всегда так пахнет! Яблоками, сдобой и корицей.

Поток нахлынувших воспоминаний прервал звук захлопнувшейся книги. На нее озадачено смотрел мужчина лет тридцати. Он немного нахмурился, а потом пожал плечами, дескать, как будет, так будет. Как сказал персонаж одного чудесного фильма, любое событие неизбежно, и это событие, очевидно, тоже.

– Ну, милочка, теперь все зависит от тебя.

– Что зависит от меня? – она даже растерялась от непонимания.

– Все. Абсолютно все.

Девушка непонимающе хлопала глазами. Что это существо имеет в виду? Незнакомец прямо на глазах менял возраст, рост и вес. Единственным, что не менялось, были мудрые, многое повидавшие глаза, будто затягивающие в себя все вокруг. Ни пространству, ни времени не удавалось устоять против них. Может, это и есть те самые, печально известные, черные дыры?..

Тем временем незнакомец залез на неизвестно откуда взявшийся  широкий куб белого цвета, скрестил ноги по-турецки и вынул откуда-то из-за пазухи старомодную курительную трубку.  Сделанная из темного, а может, просто потемневшего от времени дерева, она прекрасно дополняла образ этого чудака. Не кладя внутрь табака и уж тем более не поджигая его, мужчина зажал край трубки в зубах. И задымил… Мыльными пузырями!  Радужные шары веером разлетались во все стороны. Радужная феерия окружила все вокруг.

– Так что от меня зависит ?

«Видимо, есть у человека предел восприятия, за которым чудеса становятся обыденностью»,- подумала она, уже ничему не удивляясь.

– До тебя еще не дошло?

– А что, скажи на милость, должно было до меня дойти? Фраза «Все зависит от тебя» дала мне не слишком много возможностей понять, о чем речь.

– Ох.. Интересные вы, люди, существа. Вроде как добились такого прогресса, а так туго все доходит…

– Мы?..

– Вы! Мне особенно ваши головоломки нравятся! – с энтузиазмом в глазах заявил незнакомец. –  Они такие интересные! И кроссворды. Никогда  до такой штуки не додумался бы, честно! И кубик Рубика  еще. У меня, правда, так и не получилось его собрать, но…

– Стоп!- пискнула синеглазая. – При чем тут вообще кубик Рубика? И почему люди – это «вы», а не «мы». Ты разве не человек?

Между ними на долю секунды повисло молчание. Нарушил его незнакомец. С ним вновь произошла метаморфоза, и теперь он снова имел вид семилетнего пацана. Он искренне и откровенно заржал.

– Говорю же, туго доходит,-он прямо давился от смеха. Спрятал трубку обратно за пазуху, перевернулся на живот и смешно задергал ногами. – Ну хорошо. Где ты ,по-твоему, сейчас находишься?

Вопрос действительно озадачил гостью. До этого ее как-то не интересовало, как она попала сюда. И что это вообще за место и где оно находится. И уж тем более, по какой причине она находится именно здесь, а не где-нибудь еще. «Пф-ф-ф, кому вообще нужны эти воспоминания, обойдемся и без них.  Да и вообще остановка мыслительного процесса на протяжении некоторого времени совсем неплохо. Не будешь думать – не сойдешь с ума. Логично?! Во всяком случае именно так размышляла Алиса Кингсли, попав в Страну Чудес. Кто же знает, как выглядит эта самая Страна Чудес? Быть может, именно в ней я и нахожусь».

– Ну и где я?

– Во-о-от, правильный вопрос,- улыбнулся незнакомец, устраиваясь поудобнее. А потом очень торжественно и даже пафосно произнес:

– Ты находишься в Чистилище.

– Заливаешь!

– Ей богу, в Чистилище!

– Ты скажи, что еще и в Бога веришь – хитро улыбнулась девушка. – Я что, умерла?

– Ну не так все плохо,- похлопал ее по плечу семнадцатилетний красавчик.- Ты не умерла… пока что… впрочем, выбор за тобой. Твое тело сейчас находится в состоянии комы. И только тебе,- на это слово сероглазый сделал особо сильное ударение, – решать, вернешься ли ты в прежний Мир, либо захочешь остаться в нашем.

– Ну… допустим, я тебе верю. Я нахожусь в коме, а ты – моя галлюцинация, зрительная, слуховая – полный комплект.

– Сама ты галлюцинация! И зрительная, и слуховая, – обиделся красавчик. –Понимаешь, Я… Ох… это очень сложный вопрос, – спрыгивая с куба, ответил зрелый мужчина. – Штука в том, что в вашем Мире нет названия такому существу, как я, – комично пожав плечами  и хихикнув, ответил он. – Думаю, в вашем Мире такой, как я, может занимать должность помощника Бога.

– Именно Бога?

– Ну да… Аллаха там, Инари… кто там у вас еще есть?.. В общем, как-то так. Я могу принять любое обличие в зависимости от того, во что ты веришь. Как и это место. Ведь общего понятия Бога нет, а уж тем более помощника…  Забавно, правда?

– А частного?

– Чего частного?

– Ну ты сказал что общего понятия Бога нет, а частного?

– Частного нет тоже, и вообще – Я – это всегда «Я». Я не меняюсь. Но люди видят меня по-разному,- он улыбнулся, а потом резко посерьезнел.- Смешно! До колик! До тошноты!

Внезапно девушку охватило чувство одиночества и полной безысходности. И страх. Странный животный страх, без видимой причины.

Но самым странным было то, что она осознавала, что это не ее эмоции, последние волнами исходили из странного существа, стоящего напротив.

– И давно ты тут… один?

– Я не знаю, когда я появился здесь, я не знаю, сколько нахожусь здесь, но представь всегда, умноженное на вечность. Тут почти  всегда пусто. Когда душа попадает  в Чистилище, она сама знает свой путь. И только изредка заблудившиеся души приходят ко мне, и тогда я сопровождаю их до конечного Мира, в котором они существуют дальше. Остальным я просто не нужен, а стало быть, невидим.

– Но я же тебя вижу, даже потрогать могу, – словно доказывая свои слова, она ущипнула Бога за руку. Тот тихо пискнул и потер покрасневшую кожу.

– Да, видишь… но таких, как ты, очень мало. Так что я очень рад, что ты пришла,- лучезарно улыбнулся пухлый старичок.

– Да уж, невеселая у тебя жизнь. Один целую вечность. Бр-р-р…- девушка мысленно содрогнулась.

– Ну, поэтому и развлекаюсь как могу и чем могу, а некоторые этому мешают,- не зло усмехнулся старичок.- А хочешь… покажу тебе… как хранятся жизни людей?

– А давай.

Старичок крякнул, потянулся и превратился в мужчину средних лет атлетического телосложения с глазами и улыбкой Брэда Пита.

– Это ты для эффектности?

– Ну, как говорят у вас, у людей, обстановка обязывает, – он отвесил дурашливый поклон, сняв невидимую шляпу. – Позвольте Вашу ручку, мадмуазель.

Рука божества походила на простую человеческую руку. Она была теплой и мягкой. Едва девушка вложила свою руку в руку мужчины, как произошла еще одна странность (впрочем, к странностям этого места она уже привыкла). Комната съежилась, как скомканный лист бумаги, открыв вид в огромный сводчатый зал, с потолка которого на разной высоте свисали миллионы светильников разных форм и размеров. Каждый светильник имел табличку, на которой простым карандашом были выведены дата производства и название модели.

Девушка подошла к одному из них и прочитала: «Дмитрий Иванов. Дата выпуска: 20 янв. 1975 г.». Рядом с датой изготовления стояла еще одна надпись:  «Дата утилизации». Без года. Светильник горел неярким ровным светом.

– А что значит «Дата утилизации»?

– То и значит.

– И когда это?

– Всему свое время.

– А как решается, когда человеку пора умирать, а когда еще нет? –  она задала вопрос.

– А как ты думаешь?

– Ну… когда человек прожил много, умирает… я вообще думала, это ты решаешь…

Парень рассмеялся:

– Я? Правда что ли? Вот умора! – вдоволь насмеявшись, его лицо снова стало серьезным.- Если бы люди умирали от возраста, не умирали бы дети и молодые, логично? И вовсе не я решаю, когда перегорит лампочка чьей-то жизни. Каждый человек приходит в мир с какой-то задачей. Чья-то – спасти мир. А чья-то – вырастить этого спасателя.

Кому-то суждено воспеть подвиги этого героя. А кому-то на роду написано стать его врагом. И таких героев не один и не два.  Как и остальных ролей в каждой этой истории. И когда человек выполняет то, для чего был нужен, он умирает, потому что дальнейшего смысла существования у него просто нет. Бывают, конечно, сбои в этой системе. Но происходят они по вине этих самых людей. Знаешь, сколько спасителей мира совершили самоубийства? Просто потому, что не  смогли выдержать испытания, появившегося у них на пути. О-о-ой, тьма-тьмущая!

– А почему одни горят ярко, а другие тускло?

– Ну, сама подумай, как бывает. Один человек живет полной жизнью – его светильник яркий. Другой лишь кислород переводит, с чего бы ему ярко гореть?

– А мой светильник где?

– Закрой глаза и почувствуй его.

Она закрыла глаза и вслушалась в себя, пытаясь понять, не зовет ли ее кто-нибудь или что-нибудь. Сначала ничего не происходило, она просто стояла и ждала, всей душой желая почувствовать свой светильник. Внезапно где-то вдали мелькнул слабый синий огонек. Этот огонек улыбался. Ей улыбался. Девушка не могла объяснить почему, но он казался ей родным. Самым родным на земле.

– И что теперь?

– А теперь прыгай, – ответил ласковый мужской голос. – Ты полетишь к нему, подобно мотыльку.

– А ты уверен, что это сработает?..

– А что ты, собственно, теряешь?

Набравшись смелости, девушка оттолкнулась ногами от пола, и тут же за ее спиной с шумом распахнулись два крыла. Несколько сильных взмахов – и вот она уже под сводами зала. А дальше лишь ветер в лицо, развевающиеся волосы, и бешено стучащее сердце, и смех, казалось, заполнивший все вокруг.

– Нашла, – ее руки обняли сферу плафона и прижали к груди. Девушка открыла глаза. Перед ней покачивалась табличка, гласившая: «Ника Ефимова. Дата изготовления: 13 сент. 2003 г.» В отличие от многих других, светильник ярко мигал, подобно огню маяка.

Ника приблизила свои губы к огоньку и прошептала:

– Главное – не погасни!

Словно услышав ее, огонек вспыхнул ярче .

– Ну вот, уже лучше,- подбодрила она его.

– Ну вот вы и подружилась…

Огонек последний раз вспыхнул и зажегся ровным ярким светом.

– Умница,-помощник Бога материализовался на расстоянии вытянутой руки.- Ты сделала свой выбор. Пришло время прощаться, тебя уже ждут в другом месте.

– Ты проводишь меня?

– Ну, я же не полный невежда, – зашмыгал носом семилетний пацан. Божок снял светильник с импровизированного крючка и понес перед собой, держа на вытянутой руке. Наблюдая за его действиями, Ника не сдвинулась с места. Мальчик обернулся и недовольным голосом прошепелявил:

– Тебе со, особое плигласэние тлебуется?

– Нет. Но это как-то…

– Здут тебя, непонятливая. Идем узэ сколей!

Зал со светильниками вдруг скатался в рулон, открыв позади себя перрон станции подземки. К платформе, стуча колесами, подошел поезд. Двери его вагонов с шипением открылись. Девочка сделала неуверенный шаг внутрь, но вдруг обернулась:

– Это и все?

– Ну, в принципе, да. Выбор сделан, моя работа на этом закончена.

– И что, опять шесть кубиков и падающая башня? И так до бесконечности?

– А что, есть варианты?..

– Каникулы. С тур-поездкой в мир людей.

– У Богов каникул не бывает,- засомневался пацан.

– Ну так сделай исключение, ты в конце концов кто?

– Так я же нарушу все мыслимые правила божественного бытия! Я ж тебе память стереть должен! А что получится?

– Если хорошо захотеть, обязательно что-то получится, – улыбнулась Ника.

– Тогда счастливого пути, но ничего обещать не можем,- улыбаясь, произнесло существо неопределенного возраста, веса и телосложения и растворилось в вокзальных тенях.

Тут же двери закрылись, устало выпустив воздух. Поезд двинулся, а приятный женский голос произнес: «Следующая остановка – жизнь».

***

Черноволосая девочка, стриженная под каре, ногтем рисует  на вагонном стекле. Даже под землю пробрался этот собачий холод. Окна запотевают от одного выдоха. Открываясь на очередной станции, двери впускают морозный воздух в вагон. Ника ежится, натягивая красный шарф на нос, и отчаянно дует на руки в попытке их согреть.

Меньше года назад ей удалось избежать непоправимого. Она впала в состояние комы и находилась в нем несколько месяцев после травмы, но сейчас уже все позади. И сейчас Ника – выпускница специализированной школы. И до этого девушка неплохо рисовала, но после пережитого ее талант будто бы раскрылся в полной мере. Среди ее работ выделяется одна. На этом полотне в туманной комнате девочка и мальчик строят башню из кубиков. Когда Нику спрашивают, что же изображено на этом холсте, она лишь молчит и улыбается. И никто даже не догадывается, что означает эта картина, а Ника просто ждет.