№64 Большой поход

Большой поход

(часть третья)

 

Длинная вереница, уставших от перехода, воинов растянулась свободным строем по всему тракту. Остававшиеся в сёдлах воины спешились ещё после разрушенной деревни: лошадям нужен был отдых точно так же как и людям. Застрельщиков оставили пасти коней неподалёку от окраины леса, чтоб после того как кони отдохнут, быстро нагнать пешее войско и не терять времени. Некоторым воинам из племени кочевников было трудно долго идти на своих двух, но их дух и не собирался падать, и они пересиливали усталость, идя на равных с кецками.

В середине воинства ехали телеги с провиантом и на одной из таких телег устроились Яробор, Улиас и увезённые из Виксбада девушка со своим раненым дедом. Улиас писал грамоту для бургомистра столицы Айзиншвина от имени воеводы, так как Яробор письму не был обучен, да и читал с трудом. Говорил, что не его это занятие. Тем временем, последний задавал девушке интересующие его вопросы.

— Как ваши имена?

— Меня Деолата зовут, «Божья благодать» по-вашему. А деда, — девушка погладила спящего дедушку по голове, — деда Элер зовут.

— Благодать, говоришь? — Яробор задумался. Его привлекала красивая внешность девушки, её длинные рыжие косы и ухоженное, не деревенское лицо. — А кто твой отец, Деолата?

— Отец мой, Азинор, магистр коллегии магов при дворе Кайлингов. — Деолата незаметно улыбнулась, увидев лица Яробора и Улиаса, на которых было выражено удивление сложившейся ситуацией. — Учит он меня колдовству вот уже шестнадцать зим, безвылазно в столице сижу. И вот я, наконец, домой выбралась, деда повидать, как тут эти дикари пришли, и деревни жечь начали! — Она сложила руки на груди и недовольно фыркнула от воспоминаний о северянах, с которыми у народа Айзиншвина всегда были не самые дружеские отношения.

— И как же вы сумели спастись? Вас же в живых всего двое осталось. — Поинтересовался Улиас, отложивший грамоту и перо в сторону.

— Да я оберег на дом ставила, да только ненадолго его хватило — как силы кончились, так дом и загорелся. Хоть в погреб успела деда затащить. — Деолата взглянула добрым взглядом на старика. — Эх и тяжёлый же ты, даром, что старый да немощный…

— Это я-то старый?.. — Элер открыл глаза и что-то недовольно пробурчал. — Ты прадеда своего не видела, который в горах живёт. Вот он — шельмец, старый, а я молодой ещё, слышишь?!

Компания дружно засмеялась, вместе с дедком, который шутки ради из себя злыдня изобразил.

 

***

Спустя три дня отдохнувшие на привале воины, верхом на накормленных лошадях, добрались до земель у столицы этой страны. Уже издали были видны места пожарищ в бывших деревнях, сожжённые поля и вырубленный лес. Впереди войска возвышался над равнинами Даймоборк, серой громадой нависнув над крепостными стенами. На башнях всё ещё реяли флаги кронпринца, что не могло не радовать Деолату и остальных. Ведь если город ещё не взяли, то и с отцом всё в порядке. Вдалеке над горизонтом виднелись столбы дыма от костров, а значит, и войско северян было неподалёку.

Когда стражники на вратах заметили такой большой вооружённый отряд, они чуть было не забили тревогу, но удача благоволила кезаритам, и они переубедили стражу в своих намерениях до того, как на них успел посыпаться со стен град стрел. Войско впустили в город и после прочтения грамоты Улиаса им отдали в распоряжение пустующие казармы неподалёку от рыночной площади. И пока воины заселялись, а кони осваивали местные конюшни, командование воинства вместе с Улиасом, Деолатой и Элером, отправились во дворец кронпринца. На пути они разделились, и девушка с дедом направились к отцу Деолаты.

Во дворце их встретил бургомистр, уже оповещённый о прибытии воинства Кезари, и от этого слегка взволнованный. Яробора, Арега и Улиаса отвели в светлицу, где и состоялся их разговор.

— Позвольте поинтересоваться, — спросил бургомистр после прочтения грамоты, — собираетесь ли вы остаться в нашем городе надолго? И сколько же всё-таки вы привели воинов?

— Нас пришло три сотни всадников и сотня пеших воинов. Мы собирались остаться здесь на несколько дней, чтобы помочь вам отбиться от нападений меннескеров. — Яробор отхлебнул севинского пива из кружки, принесённой для гостей.

— Это чудесно! — Бургомистр действительно несколько мгновений выглядел радостным, но вскоре вновь потускнел. — Но вы опоздали — позавчерашней ночью северяне уже проводили осаду при помощи своих магов. И хорошо, что неудачно. Силами нашей коллегии мы смогли обстрелять позиции магов молниями и к утру северяне уже прекратили огонь.

— Как скоро они собираются напасть? — Спросил Яробор.

— Они всегда нападают ночью. Сегодня Лунны на небе видно не будет, так что с вечера мы будем готовиться встретить штурм.

— Мы выставим своих лучников на стены — сами увидите, как они поумерят свой пыл после наших стрел! — Арег был полон сил и стремился скорее оказаться в бою.

— Это было бы очень хорошо, окажи вы нам поддержку. Наши силы сплошь состоят из крестьян, все опытные сейчас на передовой. У нас мало шансов продержаться до возвращения Людвига.

— Не беспокойтесь, я и мои люди намерены вам помочь. — Яробор уверенно посмотрел на уставшего бургомистра. — И вы оцените нашу помощь по достоинству.

— Ни сколько в ваших людях не сомневаюсь, господин Яробор.

Бургомистр действительно был удовлетворён словами атамана и теперь переживал только о сохранности своих собственных недоучек, которых кто-то сгоряча обозвал воинами.

 

***

 

Лес гудел от ударов топоров и звука падающих деревьев. Где-то на берегу широкой реки, бурно несущей свои воды прочь от заснеженных гор, большая стая виргсов валила лес. Стволы деревьев скатывались по пологому склону пригорка к берегу, где другая группа людо-собак рубила из них брёвна для плотов.

Хромой приблизился к своему отцу, наблюдавшему издали за работой омег.

— Буроухий привёл остаток стаи, — по морде его было видно, что Хромой испытывает отвращение к Буроухому, которого Рыжий поставил за свою правую руку, — к ночи Красноклык пригонит своих лесников.

— Передашь ему, чтоб догонял. Мы ждать его не будем. — Рыжий раздал указания стоявшим рядом альфам и отправился в свой шатёр.

Идея построить плоты, чтоб использовать реку, принадлежала Хромому. Рыжего раздражало то, что его сын, да к тому же калека, был намного умней и хитрее чем сам Рыжий, вожак над вожаками степных стай. Это он должен думать как вести стаю, это он должен думать как вести стаю в бой, но никак не этот калека! Рыжему хотелось перегрызть ему горло от зависти, но как бы за ним шла его стая, если бы он убил собственного сына? Но его не волновал какой-то Хромой, от которого не было никакой пользы на охоте! Калеки только мешают вести стаю, если их не добивать. У Рыжего много детей, смерть одного ничего не изменит. Буроухий способен заменить Хромого, хоть он и менее умён в хозяйстве…

С этими мыслями лидер виргсов вошёл в свой шатёр, где его ожидали гости. Внутри шатра сидели коротышки и их главный, Тидрак, или как там его зовут.

— Почему моя стая строит плоты, а твои коротышки ничего не делают?! — Ярость мгновенно вскипала в груди Рыжего при виде ленящихся воинов Тидрака.

— У нас тоже был долгий переход, не забыл? — Тидрак щурился от непривычно яркого солнечного света, которого для него было слишком много. — Мои воины устали и хотят отдохнуть. Разве твои виргсы не отдыхают?

— Мы отдыхаем только тогда, когда в Дни Снега стойбище полно мяса и хвороста для костров, а не когда наш союзник просит о помощи! — Терпение вожака уже подходило к концу, и он злобно искал взглядом то, на чём можно выместить злобу.

— Тидрак ценит твоё рвение, но у нас ещё есть время! — Вождь гоблинов, а также остальные воины боязливо поглядывали на разъярённого Рыжего и его охранников, которые вошли в шатёр вслед за ним. — Мы и так обогнали подкрепления противника, война меж людьми их задержит!

— Значит, чем быстрее мы туда доберёмся, тем успешнее будет наша засада! — Рыжий сорвался и бросился прочь из шатра. В его мыслях не было ничего кроме злобы. Злобы на всех — на ленивых коротышек, на медлительного Красноклыка, на своего сына калеку. Рыжий вспомнил о Хромом. Теперь вожак был готов разорвать его на куски, как только вспоминал о своей зависти. Видения, видения. Всё началось с видений.

Рыжий увидел своего сына и полным ходом направился к нему.

— Ты думаешь, что ты умнее меня, щенок?! — Взвыл Рыжий подходя к Хромому. Он с размаху ударил его по морде, уложив удивлённого сына наземь. — Ты отправишься к рабам и будешь до конца своей жалкой жизни чистить шкуры! А потом тебя бросят на съеденье стервятникам, и о тебе никто не вспомнит, умник! — Рыжий замахнулся ещё раз, но Хромой увернулся от удара и блокировал последующий.

— Отец! Разве ты не видишь, что твои видения затуманили тебе разум?! — Хромой пытался достучаться до ничего не воспринимающего Рыжего.

— Видения не могут лгать! Я видел, как ты хочешь стать вожаком! — Рыжий полоснул когтями по морде Хромого и на его коже остались четыре длинных шрама. Он слез с поваленного сына и приказал своим альфам бросить избитого Хромого в клетку, чтоб потом решить, что с ним делать.

О, Рыжий уже придумал, что он сделает. Этим он хорошо отомстит самоуверенному калеке…

 

***

 

Сумерки торопливо надвигались на земли Айзиншвина. Сгущающаяся тьма над городом не сулила его защитникам ничего хорошего. Колдуны на башнях готовились пустить в ход свои навыки, и поэтому подготавливались, кто как мог — кто-то раздавал зелья, кто-то рисовал круги на позициях, а кто-то проверял целостность оружейных чар на мечах. Среди расставленных на стенах воинов Кезари стояла колдунья с посохом и худощавый эльф с коротким мечом.

— Зачем ты здесь? — Спросил Улиас у Деолаты.

— Меня сюда поставил Яробор, чтоб я прикрывала воинов магией, — и прикинув шансы эльфа остаться невредимым в такой одежде, добавила, — ну и следить за одной ушастой барышней.

— Эй! Я не виноват, что природа обделила меня мужественной внешностью! — Простывший из-за ветра Улиас обижено вытер нос белым платочком. — Между прочим, среди эльфов я считаюсь красавчиком!

— А среди эльфиек? — Деолата издевательски ухмыльнулась.

— Хорош вам уже шутки травить! — Раздался голос какого-то из лучников, прерывая ответную реплику Улиаса. — У нас враг на подходе, а вам всё шуточки!

— И правда, Улиас, хватит бездельничать, — откуда ни возьмись, за спиной эльфа появилась фигура Яробора, — иди вон лучше Осикору помоги.

Обиженный эльф удалился на другую позицию, унося с собой возмущённый возглас «Да что я сделал?!».

— Скоро северяне подойдут, я уже это чувствую, — признался колдунье Яробор. Деолата молча кивнула, — Сколько бы их ни было, мы сможем выстоять до утра.

 

***

Спустя какое-то время наступила тишина. Тишина была непривычной для этой крепости, но она оставалась. Тишина длилась долго, слишком долго, что даже кезариты устали от неё. И вот под самыми стенами послышался лязг и какая-то возня. Кто-то крикнул «Огонь!» и часть лучников со стены выпустила стрелы вниз, надеясь задеть противника. После второго залпа шум прекратился и один из магов бросил вниз шар огня, чтобы осветить место. Воины встревожились и пришли в некое замешательство — под стенами лежало несколько лошадиных тел, подстреленных лучниками. На них были заранее одеты лязгающие железные пластины, чтоб во тьме казалось, будто перед тобой идёт отряд врага. Поздно воины сообразили, что это был обман. В место, откуда бросили огненный шар, со стороны полей прилетел дождь из чёрных стрел, несущих смерть в ночи. Некоторые защитники Даймоборка не успели поднять щиты, и были сражены, но большинство лучников выжило.

Они начали стрелять во тьму, примерно в то место, откуда произвели залп. Призыватели Грозы метнули несколько молний в стан противника, и теперь защитники смогли разглядеть большое воинство меннескеров, наступающее на передний край несколькими большими скоплениями. Застрельщики принялись разряжать свои колчаны в рассекреченного противника, а тем временем потоки заклинаний сеяли смерть, как у северян, так и в рядах оборонявшихся. Меннескеры привели пополнение в свои ряды — десяток огненных магов устроили настоящий смерч из пламени, который обжигал стены и оббитые сталью врата крепости.

Защищённые чарами воины Яробора дали залп по шедшим впереди врагам и с первой волной наступающих северян было покончено. Но пока они занимались этим отрядом, два других отряда обходили врата с флангов, подбираясь всё ближе к башням. Силы обороняющихся разделились на две части, чтоб равномерно уничтожить превосходящие силы противника. Но с приближением пехоты к стенам сделать это удавалось всё сложнее, тем более что издали постоянно досаждали отряды вражеских лучников и магов.

Яробор находился во второй линии обороны и отдавал приказы при помощи посыльных. К нему подбежал взволнованный Арег, оставленный без дела.

— Скорее к вратам! Ты должен это увидеть!

Они вдвоём пробирались через ряды лучников и оруженосцев, когда наконец вышли на стену над вратами. Там Яробора и опешивших застрельщиков ждал сюрприз. Войско северян расступилось, делая широкую дорожку от позиций магов и до самой стены. Вдалеке показалось что-то огромное и чёрное, мчащееся в сторону крепости. Лучники стреляли в него, но стрелы разбивались о невидимую защиту. Когда чудовище оказалось достаточно близко к своей цели, воины смогли разглядеть в нём Мерзость, поднятую из земли лунными магами северян. Четверо таких магов бежали наравне с Мерзостью и поддерживали перед ним магический щит, без которого оно уже бы погибло от сотен стрел, пущенных в него со стены.

— По колдунам! По колдунам стреляйте! — Прокричал Яробор, в спешке доставая из-за плеч собственный лук.

Кезариты начали осыпать лунных магов стрелами, но большинство из них пролетало мимо. Яробор сосредоточился и направил стрелу прямо в голову первого колдуна. Тот упал замертво и прокатился ещё несколько десятков шагов вниз по начинающейся перед стенами низине. Ещё две стрелы от лучников нашли свою цель, и в живых остался только один колдун. Но Яробор не успел выстрелить — Мерзость врезался с разгону во врата и выбил одну из их створок, погнув металлические прутья, закрывающие проход. Колдуна застрелили, и магический щит упал, но Мерзость уже было в проходе и яростно крушило прутья и остатки врат.

Яробор направил часть своих людей вниз, на помощь Осикору, который руководил севинскими новобранцами. Рядом с ним на стену вскочил Улиас.

— Осикор отступает ко второй линии! Нужно убить эту тварь!

— Хорошо из лука стреляешь? — Спросил его весь вспотевший Яробор, наблюдая за тем, как вторая волна наступающих северян двигалась прямиком к появившейся бреши в обороне.

— Не очень, на самом деле. — Улиас немного замялся.

— Сейчас же возьми мой лук и стреляй в сторону северян! А я пойду с Мерзостью разберусь. — Яробор бросил эльфу свой лук и колчан, а сам вытянул из ножен свой боевой топорик. Он спрыгнул со стены на ступени, заваленные лежащими и стонущими от боли ранеными воинами. Сбежав по ступеням вниз, Яробор направился ко второй линии в обход, через узкие соседние переулки, видя, как Мерзость бросается то на укрепления, то на неосторожных воинов, которые подобрались слишком близко. Если так и дальше пойдёт, то они не сдержат оборону, поэтому ему следовало поторопиться.

Яробор выскочил перед своими воинами и залез на уличное укрепление, с одной стороны которого бушевало чудовище, а с другой стороны перегруппировались защитники Даймоборка. Яробор набрал побольше воздуха в грудь.

— Воины! Вы что, забыли кто мы все такие?! — Он окинул взглядом своих боевых товарищей. — Мы сыны Кезари! Да не посрамим же мы своих предков перед ликом твари, да такой, с которыми сражались наши прадеды! Атта, Кэцари!

Воины забили своим оружием по щитам и издали боевой клич кецков. Крик и шум привлёк внимание Мерзости, и оно ринулось через всю улицу прямо на укрепления. Яробор отдал приказ, и топорники выпрыгнули за баррикаду, выставляя перед собой щиты. Сзади за ними выступили мечники, и отряд стал в боевое построение. Позади них стоял Яробор, всё ещё возвышаясь над головами своих воинов. Он перехватил топорик покрепче в руке. За его спиной стояло свечение от факелов, и с этой стороны он выглядел ещё более грозно, чем обычно. Его обритое наголо лицо за несколько дней успело обрасти жёсткой чёрной щетиной, а красивые смольные усы придавали ему уверенный вид, хотя уверенности у Яробора хватало с головой и без них.

Мерзость, раздражённое огнём факелов и громким рёвом кезаритов, быстро преодолело расстояние до укреплений. Оно всей своей грязной тушей навалилось на ряды топорников со щитами, но они выстояли перед ним. Закрываясь щитами, воины резали и рубили тонкую кожу на брюхе чудовища. Когтистые лапы прорезали броню тяжёлых мечников, и они падали сражённые под сильными ударами. Мерзость повернуло свою ужасную изуродованную голову в сторону Яробора. Тот издал боевой клич и спрыгнул с баррикады прямо на спину Мерзости. Воитель начал рубить широкие плечи чудища своим боевым топором, и оно взвыло от боли. Мерзость перестало атаковать воинов своими передними лапами, и попыталось стряхнуть с себя Яробора. Но он всадил топор прямо в череп Мерзости и смог удержаться за него и не упасть. Чудище осело на землю и пыталось ударить Яробора, но тот только уклонялся. Затем он вынул топор из головы твари и всадил его в шею, пытаясь её перерубить. Но из-за толщины кожи, защищающей шею, Яробору это не удалось и поэтому, оставив в ней топор воткнутым, он спрыгнул перед своими воинами. Его приняли за щиты и отвели немного подальше. Мерзость хоть уже и валилось с ног и ползало по земле, всё ещё было опасным противником. Но многочисленные раны на брюхе и конечностях сделали своё дело — чудовище упало и больше не вставало. Было слышно его тяжёлое дыхание. Со стены подоспели несколько багатуров и добили Мерзость своими копьями-брёвнами.

Тем временем, от второй волны наступающих осталось меньше половины бойцов. Но они уже сумели подобраться прямо к вратам, и теперь часть из них прорывалась в город, а часть гибла от заклинаний уже почти истощённых магов защитников. Осикор вместе с кезаритами второй линии обороны прорвались к бреши и там сражались с северянами. Арег и Улиас занимались теми, кто смог пробраться на башни. Одна из них всё же была потеряна и с её стороны тоже наступали северяне, которые пока что не могли потеснить воинов Кезари. Остатки войска новобранцев либо помогали раненым, либо отстреливали подступающих. Новобранцев хоть и было набрано много, но после двух осад осталось в живых не такое уж и большое количество.

Люди Осикора перебили прорвавшихся на улицы северян и перегородили врата обломками. А так как у противника всё ещё была возможность изрубить в щепки остатки врат, эти обломки были подпёрты здоровой тушей мяса, которая осталась от Мерзости.

Спустя час замедлившегося штурма, усилия северян сошли на нет. Вторую башню защитники тоже потеряли — её разрушил огненный смерч. Но меннескеры наступать перестали. Вышедшая из-за ночных облаков Лунна осветила огромный кусок земли перед городом, который был полностью усеян телами павших северян. Издали было видно, что последние их силы пытались отступить, но с ними были раненые и они двигались очень неторопливо.

— Нужно их догнать. — Сказала Яробору изнурённая Деолата, всю ночь тратившая свою энергию то на огненные заклинания, то на лечение сражённых вражескими стрелами. Но, на удачу, она была совершенно цела. В отличие от побитых и угрюмых Арега и Улиаса, которые сидели рядом на одном большом обломке стены. Первый повредил ногу, ну а второго ранили мечом в бок, но важных органов не задели. Осикор пересчитывал павших и раненых. Оказалось, что из-за нападения Мерзости погиб Сокол, двоюродный брат Осикора.

— Я знаю. И я знаю, как нам это сделать. — Яробор взял девушку за плечи. — Ты можешь насылать туман?..

 

***

 

Виконт Мэнгс был ранен в руку. В него попала шальная стрела, прилетевшая со стороны злосчастной крепости. «Как я мог потерять столько своих людей?», думал он, пока его доблестные защитники отступали к лесам. Тела, тела, тела. Везде, кругом были погибшие. Защитники столицы Айзиншвина оказались необычайно сильны, чего никак не ожидали ярлы. Откуда в них столько мощи? Где они нашли таких сильных магов, и главное, откуда у них появилось столько хороших лучников? Меннескерские лучники даже и в одном ряду по точности не стоят рядом с ними. Но ведь конунг отправил вместе с виконтом почти втрое больше воинов, чем могли выставить в Даймоборке! У них же одни новобранцы там! Тогда как?..

За этими мыслями Мэнгс не заметил, как предрассветный час заполнился густым дымным туманом, в котором потерялись позорно бегущие с поля боя северяне. Он понял, что он не видит ничего и никого рядом с собой, и он остановился опешивший. Позади него послышался топот копыт, но всадников видно не было.

Да их и не должно быть!

Виконт обернулся. То тут, то там он слышал предсмертные крики. Вокруг него кружили силуэты всадников, которые по одному уничтожали остатки когда-то большого войска.

— Ярл Бертлейф? Галейд? Где вы? — Вопрошал он в тумане.

Туман начал рассеиваться. В свете восходящего за городом солнца, перед ним стоял огромный вороной конь, на котором восседал высокий статный воин в прочном доспехе. Правой рукой воин держал повода, а в левой руке у него свободно лежал длинный бердыш.

— Виконт Мэнгс? — Вопросил всадник с нотками степного акцента в голосе.

— Кто вы такой?! — Возмутился виконт.

— Я старший атаман воинства Кезари, Яробор Власович. И вы теперь мой пленник, виконт.

 

***
 
Перейти в кімнату для голосування

Повернутися до списку творів