№46 «Луїджі»; “ПОРА ВЫБИРАТЬСЯ!”

«Луїджі»
Холодний пронизливий вітер став Володарем місцевого пляжу ось уже з тиждень. Синоптики прогнозували штормове попередження, але це не заважало вийти на прогулянку високому чорнявому хлопцю.

Його звали той, що несе смерть.

Луїджі повільно йшов вздовж берега, милуючись сірими, пінистими хвилями моря. Небо майже злилося з ним, стаючи таким же сірим і похмурим. Дві стихії – повітря та вода – немов стали одним цілим.

Кожен рік, в жовтні чи листопаді, невідомо звідки з’являвся цей хлопець. Він ніколи ні з ким не говорив, ніколи нічого не запитував. Серед жителів містечка ходили чутки, що загадковий незнайомець німий, а може й взагалі психопат.

Ті, хто приїздив до міста вперше, намагались потоваришувати з Луї, але той старанно уникав будь-яких контактів з людьми.

На нього б припинили звертати увагу, якби не ланцюг дивних подій, що змушував тремтіти кожного мешканця містечка.

Як уже було сказано, кожної осені, біля берегу з’являвся Луїджі. Спочатку нікого це не хвилювало – ну чимало нині дурнів, котрі виходять гуляти в шторм? Але коли з міста почали зникати такі ж молоді хлопці, це почало насторожувати і лякати мешканців. Підлітків зазвичай знаходили на березі моря, чи у Богом покинутих печерах. Їх тіла не були понівеченими, ні. Хлопців лиш старанно топили, замотуючи навколо шию тонкі мотузки водоростей.

Батьки підлітків намагалися якось протидіяти цьому – влаштовували засідки, стежили за невідомим, але жодна зі спроб не була вдалою – хлопець зникав, розсіювався немов марево. Так тривало довгих сім років. Рік за роком, кожної осені в місті ставало на одного підлітка менше. Знепокоєні татусі та матусі всілякими методами умовляли своїх синів нікуди не йти пізно ввечері, чи рано вранці. Але якби ж це діяло…

Вбивства продовжувалися і ніхто не міг це зупинити.

Прохолодна вода приємно торкалась шкіри ніг. Мокрий пісок був засіяний ледь помітними людськими слідами, що тягнулися аж з самої окраїни міста. Листопад тільки-тільки вступив у свою владу. Це означало лиш одне – пора шукати жертву.

Луї ледь посміхнувся і озирнувся. Навкруги не було ні душі. Ідеально.

Що може завадити хлопцеві зробити свою справу і тихо зникнути, як і зазвичай? Звісно, ніхто і ніщо.

Поринаючи у власні думки, Луїджі зовсім відірвався від реального світу, не помічаючи нічого навкруги.

Попереду виднілась печера. Така темна і приваблива. Руки природи гарно постаралися над її створенням, докладаючи, мабуть, максимум зусиль. Каміння, котре омивали прибережні хвилі, анітрохи не стерлося, як зазвичай це буває. Ця печера здавалася такою ж вічною, як і страх.

О, аромат страху чітко та різко виділявся з поміж інших запахів. Його не міг перебити ні запах моря, ні квітів.

Страх навік поселився у душі кожної людини, котра жила тут, не бажаючи відпускати. Він міцно тримав, обіймав своїми холодними та бридкими руками, здавлюючи шию. Ти не можеш вдихнути, не можеш випірнути із цієї безодні. Залишається лиш підкоритись інстинктам, та дати їм цілковитий контроль над власним організмом та підсвідомістю.

Луїджі завжди насміхався над наївними людьми, котрі вірили, що цей жах скінчиться.

Невже ці дурні не розуміють, що хлопець не зупиниться ні перед чим?

Тим часом погода погіршувалась. Небо цілком потемнішало, стало темно-сірим з важкими, непроглядними хмарами, які грізно нависали над морем та містечком. Незважаючи на всю небезпеку шторму, Луї залишався спокійним та незворушним. Невже якась погода здатна завадити здійснити те, заради чого він тут? Хоч хлопець і поважав природу всією своєю душею, але цей дурнуватий вітер не має права зруйнувати його традицію, яка існувала ось уже восьмий рік…

В голові з’явився образ молодого хлопця. Луїджі пам’ятав його, намагаючись заманити до своїх рук. Але, прокляття, нічого не виходило. Зовсім! Це турбувало незнайомця, і він уже хотів зневіритись у своїх здібностях, як сьогодні йому просто посміхнулась вдача. Ні, вона не посміхнулась, вона просто вселилась у нього.

На зустріч йшов той самий, такий потрібний, хлопець – Освальд. Його вогненне волосся просто неможливо не помітити.

Декілька разів Луїджі бачив його близько. Зовсім близько. Небезпечно близько.

Тепер він просто не має права втратити спробу, бо вона остання.

Силует майбутньої жертви швидко наближався, відстань між хлопцями помітно вкоротилась. По спині Луї пробіглась прохолода. Ні, це зовсім не через вітер – вбивця хвилювався. Так він почував себе вперше, ще ніхто не зміг вивести його з рівноваги.

Було відомо, що Освальд тиха і замкнена людина, як і сам Луїджі. Тільки він не вбивав заради того, щоб вижити. Він не був вимушений ховатися від сторонніх очей. Ні, він ні краплі не схожий на Луї.

Здавалося, Освальд зовсім не помічав тонкий та високий силует свого вбивці. Він зосереджено дивився на горизонт, на високі хвилі, на похмуре небо.

«Який наївний» – вмить з’явилось у голові Луї.

Нарешті хлопці майже були один біля одного. Луїджі вже зовсім здивовано йшов прямо, дивлячись на рудого. Коли між ними залишалось декілька кроків, вбивця зупинився, дивлячись у вічі Освальду.

Цього зовсім не може бути…

Невже цей тихий та непомітний хлопець лише… привид? Його прозорий силует спокійно «стояв» перед Луї.

Чорноволосий простягнув руку, намагаючись торкнутися вогняного волосся, білої сорочки. Як і очікувалось – він не відчув нічого, крім паралізуючого холоду, що негайно закував руку в невидимі кайдани.

Бліде, майже прозоре обличчя Освальда с ледь помітною усмішкою, його карі очі, які знову ж таки, здавалися прозорими. Його погляд… Такого Луї не бачив ніколи. Цей погляд немов пропалював у вбивці дірку.

– Ти… Невже це ти? – ці слова злетіли з вуст Луїджі, перш ніж він впав замертво.

Привид раптово зник, залишаючи тіло на березі.

Він обов’язково повинен помститись Луї. Це обіцянка, яку Освальд дав собі. Коли він помирав, дивлячись в ці навіжені очі, то тихесенько шепотів як закляття:

– Я помщусь тобі, Луїджі, чуєш? – ні, хлопець нічого не чув, будучи цілком поглиненим у свій світ – світ вбивці.

Усе повертається, Луїджі.

Рано, чи пізно.

За кожний вчинок потрібно понести кару.

Ти мав розплатитись за усі нещастя, що приносив людям.

За усі вбивства.

За усі зламані долі.

Твоя кара – бачити нещасні обличчя власних жертв.

Чути їх пронизливі крики, яких не чує ніхто.

 

Ти сам покарав себе.

 

ПОРА  ВЫБИРАТЬСЯ!
Над городом медленно сгущались сумерки. Каждый житель знал, что 31 октября, канун Дня всех святых за пределы дома лучше не выходить. Дело не в детских сказках о ведьмах или чертах. Всё гораздо серьёзнее. Позвольте поведать вам эту странную и запутанную историю.

31 октября, 2 года назад.
С самого утра началась предпраздничная суета. Родители бегали по дому, развешивая жуткие гирлянды. Будто дети, ей-богу. Когда мама заметила, что я ничем не занят, и не ношусь как дурак с этими тыквами и огоньками, то укоризненно покачала головой, глядя на меня так, будто я воплощение нечистой силы.

Для моих родителей, как и для всех остальных жителей Сиэтла, Хэллоуин стал каким-то особым праздником. Лично я не понимаю, что необычного в том, что дети, переодевшиеся в «жуткие» костюмы, бегают по чужим домам, собирая конфеты.

Когда мама, наконец, вручила мне жмут каких-то оконных наклеек и штуки три статуэток ведьм, и одну тыкву, то со спокойной душой сказала мне украсить свою комнату. Неужели непонятно, что мне, семнадцатилетнему подростку, не интересны эти игры в потустороннее?

Демонстративно вздохнув и закатив глаза, показывая родителям всё моё нежелание делать подобное, я медленно поднялся по деревянной лестнице на второй этаж. Моя комната располагалась в самом конце коридора – родители, которые довольно часто гневались на меня из-за позднего прихода домой, попросту не доходили до моей двери. Не знаю причин, но или им было лень, или пока они шли, то забывали о своей обиде. Во всяком случае, меня всё устраивало.

Комнатка у меня была небольшая и уютная. Там не было приемлемого парням подросткам беспорядка. Нет, мама не заставляла убираться меня ежедневно, просто я по своей натуре был чистоплотным. Просто на дух не переношу слои пыли на полках, разбросанные вещи, и всё в этом духе. У меня сестра неряшливее, если честно.

Включив свет, я подошёл к большому окну, и, налепив туда наклейки, поставил на подоконник маленькую светящуюся оранжевую тыковку, и расставил на полках ведьм. Моя мама будет в восторге, но лично я выкинул бы весь этот бред сейчас же. Но так как расстраивать родителей попросту не хотелось, я решил не спорить, а просто поставить эти неказистые игрушки, и уйти до вечера из дому.

Спустившись, я увидел маму, которая усердно пыталась нанести себе на лицо, наверное, тонну тонального крема или пудры, не разбираюсь в этих женских штучках. В общем, выглядела она, как мертвец, восставший из могилы. Говорить я ей это не стал, а просто смерил удивленным взглядом.

– Фрэнк, даже не смотри на меня так.

– Как?

– Как будто я какая-то ненормальная.

– Разве я так смотрю? Просто это бледное лицо… мам, ты решила распугать всех детей, чтобы не отдавать конфеты?

– Не умничай. И, кстати, куда это ты собрался? Ещё задний двор не украшен.

– Мам, пожалуйста, я не собираюсь принимать в этом участие. Просто ухожу гулять.

– Опять пропадёшь до ночи…

– Ничего не до ночи, не преувеличивай.

– Я посмотрю.

Я лишь кивнул, и вышел в коридор, натягивая кеды, которые, казалось, только и держатся за счёт бессмертной подошвы. Натянув рукава толстовки пониже, я вышел на улицу, вдыхая свежий утренний воздух. Звать сейчас Джерарда – моего лучшего друга – мне не хотелось. Во-первых, он опять отчудит что-то странное, из-за чего нам придётся удирать со скоростью света, а во-вторых, не было подходящего настроения выслушивать его подколы и шутки. Решено, Уэя я позову уже вечером.

Сейчас мой путь лежал к нашей школе. Нет, нет, не к той, в которой я учусь, а к заброшенной. В городе ходили легенды, что заведение больше не работает из-за чреды странных и необъяснимых событий. Естественно, я знал, что это не больше, чем выдумка, но пошутить над первоклассниками хотелось, поэтому, каждый раз, когда я видел кого-то из них, то хватал за руку, и, делая до жути испуганное лицо, рассказывал о призраках из заброшенной школы. Малыши с криком и писком убегали, а я довольно смеялся, провожая их взглядом. Ладно, соглашусь, развлечение так себе, но из-за отсутствия любой альтернативы, и это времяпрепровождение казалось неплохим.

Дойдя до ветхого трехэтажного здания, я обошёл его вокруг, и, не обнаружив ничего интересного, уже собрался возвращаться на свою улицу, как меня привлёк странный громкий хлопок, доносившийся с третьего этажа.

Моё естественное любопытство тут же взялось за управление тела, и направило меня прямиком к входу. Если покосившиеся двери можно назвать полноценным входом. Стены были полностью увиты плющом, который издали, выглядел как огромная темно-зеленая змея, охранявшая школу от нежелательных посетителей. Знаете, тут каждый посетитель был нежелательным, ибо здание уже давно было под угрозой сноса. Местные власти никак не могли добраться до этой несчастной школы, и попросту снести её, поэтому, бывший дом науки стал прибежищем для местной шпаны и простых ребят, искавших приключений.

Кое-как отворив тяжелую дверь, я оказался в едва освещенном зале. Из-за заколоченных досками окон, здесь едва можно различить собственные руки. Несмотря на ясный день, я пробирался через лежащие на полу обломки стекла и дерева. Достав из кармана фонарик, который я таскаю с собой везде (мало ли), я посветил на стены.

Штукатурка местами обвалилась, открывая взору старые и обшарпанные стены. Кое-где висели запыленные дипломы и грамоты в деревянных рамочках. Удивительно, что они вообще сохранились здесь. Следующее, что привлекло меня, была висевшая посреди зала, доска почёта. Ну, знаете, то место, где моя фотография никогда не появлялась, потому что я не отличался особым умом и сообразительностью. Не скажу, что я был дурак, просто не испытывал тяги к математическим, физическим и вообще каким-либо наукам.

Старые, ещё черно-белые фото прежних учеников были расположены на деревянной доске. Уже выцветшие и безжизненные глаза подростков глядели на меня, навевая мистическую атмосферу. По телу пробежали мурашки, а я продолжал рассматривать фотографии.

Вот на одной из них была изображена молодая девушка, Джинни Смит, как написано на табличке снизу. Блондинка с двумя хвостиками, как в младшей школе, счастливо улыбалась, будто её фотографировали не на доску почета, а как лауреата Нобелевской премии. Её, по сути, голубые глаза (на чёрно-белом фото не сильно разберешь) светились радостью и стремлением. Наверное, так и выглядели истинные маленькие гении. Да уж, мне никогда не узнать, каково это, так кайфовать от учёбы.

Когда я понял, что стою здесь непозволительно долго, и вообще шёл сюда не для этого, то поспешил ретироваться в поисках лестницы, ну или хотя бы конструкции, которая её напоминала.

Далеко идти мне не пришлось – буквально в соседней комнате я увидел добротную деревянную лестницу, которая нерушимо стояла в углу меньшего зала. Было удивительно – наблюдать, как рушится здание вот уже в течении стольких лет, а какая-то лестница стояла здесь, и хоть бы хны.

Я осторожно поднялся на второй этаж, где было чуть светлее – не на всех окнах были эти страшные доски. Этот этаж представлял собой единый учебный корпус, который состоял лишь из классных комнат, в которых когда-то ещё были слышны объяснения учителей, громкий смех и шутки учеников, возмущенные возгласы недовольных родителей. Теперь же стояла гробовая и такая пугающая тишина…

Побродив по пустынному коридору, в самом его конце я нашёл такую же лестницу, и поспешил подняться наверх, что бы, наконец, узнать – что за хлопок мог прозвучать в заброшенной школе. Знаете, я не из пугливых, но следующее, что я увидел на третьем этаже, заставило меня прийти в тихий ужас.

По всему полу были разбросаны старые учебные тетради и школьные журналы. Ну, да, в обыкновенных тетрадях нет ничего ужасающего, если бы не красная жидкость, которая окропляя их… Меня чуть не вывернуло наизнанку. Если это чья-то глупая шутка, то это СОВСЕМ НЕ СМЕШНО.

Подойдя ближе, я опустился на колени, и провёл пальцем по одной из тетрадок. Кончики моих пальцев окрасились в алый. Погодите, так это краска! Ну, конечно, как я сразу не признал. Теперь вопрос состоял в другом. Кто, чёрт возьми, мог сотворить такое с несчастными журналами и тетрадями? И зачем?

Пока я размышлял, сидя на коленях, то позади меня опять раздался хлопок. Я вздрогнул, и обернулся. Распахнув дверь одной из классных комнат, на меня бежал испуганный и удивленный… Джерард? Стоп. А он то, что здесь забыл? Теперь в моей голове была невероятная путаница.

– Уэй, а ты какого чёрта здесь делаешь?

– Фрэнк, быстрее, пошли, я такое увидел! Ты в жизни не поверишь.

– Ведьму что ли? Или призрака?

– Да заткнись, идём скорее! – он схватил меня за руку и потащил в тот класс, откуда сам выбежал меньше минуты назад.

Оказавшись в довольно душном и затхлом помещении, я осмотрелся, ожидая увидеть нечто невероятное или хотя бы ужасное, как описал Джерард. Я уже было хотел разочарованно выйти, как моё внимание привлек шорох, исходящий от учительского стола.

Я посмотрел на Уэя, а тот лишь кивнул, и мы оба стали медленно, и как можно тише, красться к деревянному столу. То, что я увидел в следующие секунды, заставило меня громко заорать, и отскочить от поверхности.

За столом стоял, или сидел, или скрючился, я не знаю, как назвать это, маленький человечек. Ну, скорее он был похож на сказочных гоблинов или эльфов. По-моему, я просто надышался пыли на нижних этажах и у меня начались галлюцинации.

– Джи, что это такое? – я едва сумел выдавить из себя эти несчастные слова.

– Фрэнки, я не знаю, правда. Я как увидел, то сразу же выбежал, и… ну, а остальное ты видел, в принципе.

– Ты давно здесь?

– Полчаса где-то.

– Что нам делать?

– Не знаю, он на крики не реагирует, как видишь.

Я лишь шикнул на него, и снова медленно подобрался к столу, готовя себя морально. Увидев того же сморщенного человечка, я испуганно зажал себе рот рукой, и присел на корточки рядом.

– Эй!

Человечек прекратил перерывать тетради, и посмотрел на меня огромными зелеными, нет, изумрудными глазами. Его большие торчащие уши зашевелились, и он чуть нахмурил маленькие бровки.

– Кто ты?

Человечек молчал, рассматривая меня. Знаете, такого я не видел ранее. Сейчас я был готов поверить в существование всех мистических и фантастических существ, и нечистой силы в целом. Спустя минуту молчания, ко мне присоединился Джерард, и мы оба рассматривали странного пришельца.

– Я Лорреник, один из древнейшего вида тиарусов.

– А теперь по подробнее объясни, пожалуйста. Кто такие тиарусы? Или как ты сказал?

На мою реплику он кивнул, а я крайне удивился тому, что какой-то неизвестный пришелец умеет говорить на английском языке. Простите, но это никак не укладывается в моей голове.

– Тиарусы – высокообразованные существа, которые проживают на планете Ракос, и имеют неограниченные возможности, как скажем, путешествие во времени и пространстве.

– Что? Да не бывает такого! – Джерард упорно не хотел верить человечку.

– А как, по-твоему, я здесь оказался?

– Может ты вообще не настоящий.

– Ага, такая себе говорящая кукла. Соображай, что говоришь.

– Не груби мне.

– Это ты лучше помолчи, Джерард.

– Что? Откуда? – теперь-то у моего друга и вовсе глаза на лоб полезли. Да и я немало удивлялся, следя за этой перепалкой.

– А, я забыл сказать – мы умеем читать мысли.

– Лучше скажи, что ты не умеешь?

– Я умею всё, что может уметь мой род. Мы очень древнее племя.

– Ладно, хорошо, но зачем ты здесь? – я немного недоумевал, и решил спросить напрямую.

– У меня задание, о котором вам знать не нужно.

Я лишь хмыкнул, переводя взгляд то на друга, то на пришельца. Да уж, хорош праздничек. Знала бы моя мама, в жизнь бы не поверила. А ещё с моим отношением к фантастике, то и вовсе посмеялась бы.

Пока мы с Джерардом постепенно выходили из эдакого ступора, человечек схватил стопу журналов и юркнул из-под стола, направляясь в коридор.

– Стой! Ты что творишь? – я побежал следом, а Лорреник уже выбежал в коридор, приближаясь к разбросанным бумагам.

То, что я увидел далее, вновь внесло меня в состояние полнейшего недоумения. Пришелец раскидал бумагу по полу, и, достав из кармашка маленький красный шарик, откупорил его. Шарик издал тот самый громкий хлопок. Человечек начал разливать по тетрадям и журналам алую жидкость.

– Зачем… Погоди, да чёрт! Остановись ты, наконец! – я подбежал к Лорренику, и вырвал из его ручонок оставшиеся журналы.

– Ты не поймёшь, Фрэнк. Отдай сюда! – он тщетно пытался подпрыгнуть и отобрать у меня старый школьный инвентарь.

-Пока не объяснишь, не отдам.

Послышался короткий вздох, и человечек обессилено уселся на грязный пол, поджимая под себя коротенькие ножки.

– Среди этих тетрадей хранится одна важная бумажка. Вам, людям, она вообще не нужна, но для тиарусов она крайне важна. Поэтому, послали именно меня – как одного из самых опытных.

– Так, допустим, тебе нужен отсюда какой-то листок, но для чего ты поливаешь остатки?

– Это не обычная краска, – он достал ещё один шарик, и осторожно передал его мне. Шар оказался тяжелее, чем я думал, хотя по размеру не был больше теннисного. – Если эта жидкость попадёт на нужный листок, то он засветится синим. Вот для этого я и поливаю все это.

– И как долго ты этим занимаешься?

– С прошлого вечера.

– Может тебе помочь?

– Если это возможно. Я должен управиться до полуночи, и успеть вернуться на планету.

– А что случится в полночь?

– Дело в том, что за листом охотятся не только тиарусы, но и остальные пришельцы. Им документ нужен вовсе не для благих целей, как нужен он нам. Если я не сумею найти лист, и возвратить его на свою планету, то девиры или ландармы украдут его, и тогда несдобровать и вам и нам.

– Так, кто это такие, эм… как ты их назвал?

– Девиры – такая же древняя раса, обитающая на секретной планете, я не могу сказать название. Они издавна ведут войны с тиарусами, уничтожая наш род. Ландармы – не менее древняя и воинственная раса, которые давно пытаются отыскать документ.

– Так что же случится в полночь-то?

– Объясняю. В полночь сюда заявятся войска девиров и ландармов. И поверь, они не будут церемониться, а попросту разрушат это здание в поисках, а могут и весь город.

– Кошмар. Тогда давай быстрее искать, – я испуганно обернулся, и увидел бледного Джерарда. – Уэй, быстро тащи свою пятую точку сюда!

–  Я даже знать не хочу, что вы оба там придумали.

– Джи, ты должен помочь.

– Что? Да не буду я ничего помогать!

Я молча подошёл к другу и взял его за руку, таща к бумагам.  Тот сначала противился, но выслушав мой рассказ, который был неполным и сбивчивым, из-за чего Лорреник постоянно дополнял или исправлял меня, коротко вздохнул и сел рядом с нами, помогая искать документ.

Вы не поверите, когда узнаете, что мы просидели в этой школе до самого позднего вечера. Когда я спохватился и оторвал взгляд от бумаг, глядя на часы, то был в шоке. Уже 10 вечера. Всего через два часа сюда, по словам пришельца, заявятся далеко не дружелюбные существа, которые уничтожат целый город ради листочка. Эта новость отнюдь не грела мне душу, поэтому я старался искать тщательнее и быстрее.

В половину одиннадцатого мы с Джерардом обессилено рухнули на усланный бумагами пол, растягиваясь и прикрывая глаза. И пускай через полтора часа здесь начнется что-то необъяснимое, но в отдыхе мы просто нуждались.

– Фрэнки, не знаю как ты, но если я увижу хотя бы ещё один журнал или тетрадь, то точно с ума сойду.

 

31 октября 23.55

Слишком быстро пролетело время, которое мы истратили на поиски. Лист так и не был найден, а стрелка моих наручных часов неумолимо приближалась к полночи. Я весь покрылся испариной и нервно начал перебирать тетради и журналы, ища нужный документ – Лорреник описал его как достаточно древний кусок бумаги, на котором золотыми буквами написано Пророчество. Я понятия не имел, о чём говорит пришелец, но усердно искал листок.

Мы совершенно отчаялись и собирались уж прекратить, как резко раздался вскрик суетящегося Джерарда:

– Нашёл! Я нашёл листок, Лорреник!

– Что? Где? Не может быть… – человечек быстро подбежал к Джерарду на своих коротеньких ножках, и взял из его рук потемневший кусок пергамента. – Это Пророчество, которое мы…

– Которые мы так давно искали, именно! – позади нас раздался властный хриплый голос.

Обернувшись, я увидел высокого человека, который немного отличался от обычного – его выдавали едва заметные клыки и маленькие ушки на макушке, чем-то похожие на волчьи. Лорреник, при виде незнакомца, вздрогнул и побледнел, да так, что его кожа, казалось, приобрела зеленоватый оттенок.

– Чёрт… Ландарм.

Следующие события происходили, словно в тумане. Я лишь запомнил тот властный голос, приказывающий Лорренику вернуть Пророчество. Мы с Джерардом начали медленно отступать, но когда поняли, что некуда – приняли со всей смелостью нашу дальнейшую судьбу.

Честно, я ожидал увидеть огромные войска, но никак не обычного человека с примесью волка. Несмотря на то, что ландарм был один, он с легкостью сумел разрушить добрую половину учебного корпуса на третьем этаже, и теперь от стен остались лишь руины и огромные серые тучи пыли. Я увидел, как из рук пришельца лились волны, то ли звуковые, то ли ещё какие-то и выглядело это устрашающе.

Лорреник до последнего сражался, пытаясь отстоять свою находку. Я и Джерард пытались в начале схватки хоть как-нибудь помочь тиарусу. Мой черноволосый друг крепко взял меня за руку, шепча, что нам пора выбираться…

 
 
Перейти в кімнату для голосування

Повернутися до списку творів