Анастасия Кондратенко “БЕЗ ХВОСТА ТЫ ЧЕЛОВЕК”

Анастасия Кондратенко

БЕЗ ХВОСТА ТЫ ЧЕЛОВЕК (глава из повести)

Глава 1. ОТРЕЗАЛИ!

 

… День сегодня не задался с самого начала. Ещё утром, простояв в огромной очереди на ярмарке и купив наконец килограмм яиц, я уже грешным делом стала считать, что удача улыбается мне вовсю, и на завтрак меня ожидает пышный омлет, на обед – яичный суп, а на ужин – пирог. Но в двух шагах от дома меня толкнул на редкость многотонный и увесистый тролль. Я, конечно, успела хвостом ухватиться за изгородь, но мешочек с будущим омлетом  шлёпнулся аккурат на вымощенную камнем дорогу. Итого – из десятка яиц уцелело только  одно, настроение упало, да к тому же  дворник заорал как укушенный, что я ему дороги засоряю. Ах, какая досада!

А потом ещё и отец, в наказание за  несостоявшийся завтрак, заставил идти к нашему дракону, который возил нас туда-сюда вот уже восемнадцать лет (то есть не самый элитный, но проверенный годами и надёжный), и кормить его куриными сердечками.

– Почему это я? – это возмутило меня до глубины души. Нашего дракона я слегка побаивалась, не смотря на то, что меня ежедневно подвозили на нём в порядком опостылевшую  академию. Нрав у него был слишком крут, да ещё он меня с недавних пор невзлюбил из-за того, что я на Сочельник случайно запустила в его стойло петарду. Будто я нарочно! Да разве я виновата, что драконий  кормитель уехал в соседний город?

– Пусть Брозеф идёт! Или служанка! – поставила я ультиматум и даже — хватило же наглости! – топнула ногой.

– Она в другой части дома счищает пыль с бронзовых подсвечников. А у Брозефа клиент, – строго прикрикнул на меня батюшка и хлопнул по полу хвостом ( а хвост огромный, тяжелый и сильный, под два метра). Поднялось облачко пыли. С тех пор, как матушка почила, уже упомянутая служанка перестала добросовестно следить за чистотой пола.

– Ага, у Брозефа. Это у лекаря Клиннфа пациент, а не у Брозефа, – хмыкнула я исподтишка – родитель бы не одобрил насмешки над братцем. Конечно же, он у нас пример для подражания, закончил академию с отличием и сейчас работает зубным лекарем или, как сейчас это называют, зубоврачевателем. В том-то и дело, что никакой  он не лекарь, а жалкий ассистентишка у нашего местного  цирюльника, владельца  бань, часовщика,  а  заодно  и зубных дел мастера. Неприятное создание, этот сер Клиннф, хоть и  ангст да ещё из приличного рода, но на самом деле он свинья ещё та – жадный, грубый и придирчивый.  Вот и Брозеф, видать, хочет стать таким же. Зато братец горд, как лев, что приносит в дом копеечку. А я? Я кто? Студентка несчастная, спиногрызка, дармоедка, ошибка молодости и, самый весомый аргумент, особь женского пола. Времена, когда поэты воспевали женщин, уж давно миновали.

Батюшка снова врезал по полу хвостом — на сей раз сильнее и злее.

Страшно так жить.

Пришлось брать у кухарки ведро, полное некогда живых, бьющихся, полных надежд сердец, и идти в стойло.

По дороге к жилищу дракона я несколько раз спотыкалась, благополучно вываливая львиную  долю корма на землю, потом, кривясь от отвращения, собирала всё это обратно в ведро.

Стойло же, хоть и находилось в платном секторе, насквозь пропиталось  запахом дракона в летах, сена  и  руганью уборщиков. Громадный живой кусок кожи и перепончатых крыльев спокойно смотрел на меня  умным и  жёлтым, как яичный желток, глазом с вертикальным, идеально ровным и безгранично чёрным зрачком.

– Приветствую, –   успела пожелать я передвижному средству доброго утра, и он, горячо и тяжело задышав, привстал на передние мощные когтистые лапы и посмотрел на меня с небывалым презрением.

– Ппприветствую, – жалобно повторила я. А вдруг бросится – и поминай как звали! Смирный он только при батюшке, братце и драконюхе.

Быстро высыпав сердечки в корыто, я поспешила покинуть стойло. Но тут позади меня раздался громоподобный рокот, перерастающий в рёв. Я обернулась – и почувствовала внезапную слабость: транспортное средство рвало и метало, излучая ненависть и злобу. Он поднял громадный хвост, замахнулся им…

Благо, шипы, как и огненную жилу, ему изъяли безопасности  ради, хоть сейчас самый верный признак знатности и богатства – полноценный огнедышащий дракон.

От сильного удара я взлетела на несколько метров и упала, как тряпичная кукла, сбивая корыто с сердечками, и тут же забилась под стог колючего  лежалого сена.

Тварь раскрыла свою здоровенную пасть со спиленными, опять же ради безопасности, зубами и зашипела – меня обдало горячим дыханием и  запахом мертвечины…. Брозеф бы наверняка не одобрил столь неуважительное отношение к гигиене ротовой полости…

Но тут — ну что за чудо! – пасть восставшего дракона обхватила какая-то серебристая петля, и он замер, некоторое время бешено вертя головой, круша стенку и крышу своего жилища, а потом затих окончательно и опустился на пол, поглядывая на нас спокойно и холодно. Я выползла из своего укрытия и осмотрела причиненный драконом ущерб  – крышу надо стелить заново, а стенки – только чуть – чуть подлатать. Не так-то всё и плохо.  Зато долго ещё не оседала золотистая в лучах солнца пыль — красота!.

– Не зашиблись? – услышала я обеспокоенный голос,  – Хорошо, что я поспела, а то конец бы вам настал.

Я поморщилась – судя по «выканью» – это представитель человеческой расы. Мы, ангсты, в какой-то мере снобы, хотя я до сих пор не понимаю, в чём между нами и людьми разница. У них всего-то нет хвоста (свой хвост я люблю, особенно рыжеватую кисточку с мягкой шерстью: хвостиком я пошла в матушку),  и только этот фактор лишает их многих возможностей. В политику я не лезу, презрение к другим расам, будь это хоть даже огр, не испытываю. И всё равно обидно, что даже у диких деревенщин-троллей  прав много больше, чем у людей.

– Да нет, всё нормально… – простонала я в ответ, неловко поднимаясь на ноги. После весьма болезненного падения спину ломило нестерпимо. Из-за мутноватой пыли я так и не увидела своего спасителя – надо полагать, это драконюх. Только они могут так мастерски заарканить разбушевавшегося дракона усмиряющей петлёй (да и права на ношения этой самой петли есть только у них). – Я в порядке…

– Я сбегаю за лекарем? – поспешно спросил невидимый спаситель, но почему-то остался на месте. Пыль, наконец, рассеялась – и я, к огромному своему разочарованию, увидела уборщика. Мои подозрения насчёт человека оправдались: девчонка с белыми, как лён, но грязными и спутанными волосами, подвязанными косынкой, вымазанным сажей лицом и зелёными глазищами. Грязная одежда: зелёная рубашка, подпоясанная какой-то верёвкой, штаны укороченные, с заплатками на правом колене, поверх всего обвисший и грязный  фартук. (Фи! То ли дело одежда наша: взять хотя бы мою сегодняшнюю тунику из нитей горного шелкопряда, шитую тонким золотом и чистейшими золотыми вставочками, что уж говорить о сапожках из тонкой бронзовой кожи и  широкой накидке из золотого льна…)  В руках держит усмиряющую петлю – и как держит! Уверенно, правильно, словно всю жизнь только усмирением транспорта и занималась. Жаль, конечно, что это человек – можно было бы наградить.  Люди у нас могут быть либо уборщиками, либо дворниками, либо вообще не работать и валяться где-то в канаве под мостом и ни о какой награде даже думать не должны – не того полёта птицы. Ведь без хвоста – ты на низшей правовой ступени. Опять же, несправедливо, но таковы уж законы, которые укладывались тысячелетиями и с которыми лучше не спорить.  А зря — хвост бы ей, одежду приличную да манеры получше – и вылитый ангст.

– С..спасибо, – сказала я, не удержавшись от вопроса, – А как ты… Ну, вам же нельзя брать петлю.

– Убирала  соседнее стойло, услышала рёв и чьи-то дикие вопли, – стала пояснять девчонка, отчаянно смущаясь и потупляя взгляд, – Смотрю, все драконюхи отлучились – не иначе, как в пивную. А петли-то оставили….. Вот я и бросилась на помощь. Я в детстве у батюшки на ферме коней арканила – вот и приспособилась. Думала что вам уж совсем конец…. И с чего бы он взбесился?  – кивнула уборщица на лежащего, флегматично поглядывающего на нас дракона. – Эх, прибираться тут ещё…

–Не знаю, – простонала я, и, припадая на правую ногу,  поковыляла домой. Прибраться бы я помогла, но, честно говоря, ни секунды больше не хочу находиться в этом ужасном месте. Прескверный сегодня день, ничего не скажешь. Надо намекнуть  батюшке – пусть что-то сделает с нашим средством передвижения. А с меня хватит – буду добираться до академии пешком, не так она уж далеко и находится…

– Барышня, выглядите неважно, – внезапно услышала я робкое обращение уборщицы, – Давайте выпьем, что ли?

Я остановилась. Интересное предложение. Никогда ещё не пила с человеком. Да и вообще никогда не пила – батюшка не позволяет, утверждая, что первый же стакан свалит меня с ног – и грабь (если не хуже), кто хочет.

– Ничего алкогольного, – поспешно замахала руками девочка. – Ей-богу, ничего алкогольного. Морковная настойка, не более этого! Хорошая закусочная, никаких злых людей. Я плачу, – поспешно прибавила она.

– Ну что ты, – я показала пояс, под которым носила маленький мешочек с золотыми – отец выделял мне  три монеты в месяц. Оно, конечно, глупо показывать свои пожитки незнакомке, но что мне может сделать девчонка-уборщица, которую  в любой момент при малейшей угрозе может сгрести городовой?  – Я у тебя в долгу.

А что? Я уже совершеннолетняя, право имею. Папе скажу, что с подругами задержалась. Да и что тут такого – в морковной настойке?

В конце-концов, единственное, в чём всё население нашей страны равноправное, так это в выпивке…

 

Пройдя несколько метров по  вымощенной брусчаткой дороге, минуя рыночный ряд с бакалеей и пробившись сквозь виноградные заросли (моя новая знакомая, которую звали типично по-человечески – Лена, заговорщически подмигнув, сказала,  что так короче), мы вышли, наконец, к маленькой покосившейся избёнке с красочной вывеской на крыше  «У папаши Луки».

Выглядело ах как прилично – не сравнить с нашими мрачными трактирами, в которых любил выпить со своими приятелями батенька.

– Пришли, барышня… эмм, простите, но никак не  могу запомнить ваше имя, – покраснела Лена,–Теф… ятрн… видите, ну никак.

В моём имени было всего лишь две гласные и десять согласных букв – поэтому пришлось назваться упрощённо, специально для этого укороченным именем.

– Яфет, – представилась я.

Дальнейшую дорогу (десять шагов, не считая ступени) мы прошли молча, но когда мы зашли в закусочную – я не смогла сдержать вздох восхищения. Внутри  было светло и просторно – никакого тебе приглушенного света, мрачных личностей и запаха   пережаренной баранины. Несколько столиков, ни одного клиента – только какой-то парень в большом  колпаке, из бродячих музыкантов, наверное, наигрывает на мандолине, напевая баллады на неведомом языке.  Сквозь распахнутые витражные окна врываются в помещение солнечные лучи, а прямо по стене, обвивая  подоконник  и закручиваясь причудливыми спиралями, вьются виноградные гроздья…

– А тут мило, – обернулась я к Лене, успев увидеть в её руке скалку…. Ещё я успела уловить какое-то резкое движение и, подчиняясь внезапно наступающей темноте и слабеющим ногам,  с грохотом провалилась в бездну….

 

****

Пробуждение было не из приятных – я поморгала глазами, ничего не понимая – и тут же  дико заболела голова. Я взвыла от неприятного ощущения, словно мои виски пронзают раскалённой спицей.

Тихо постанывая,  я попыталась привстать, потирая затылок, но ноги внезапно разъехались, и я шлёпнулась во что-то мягкое, податливое, мокрое и невыносимо холодное, напоминающее лёд из морозилки, в котором хранилось мясо.  Если учитывать, что  на мне было тоненькая туника, накидка и сапоги – и всё  это промокло насквозь и вообще, сейчас на дворе середина лета – холод был весьма странным и неуместным.

– Наклюкалась, что ли? – услышала я где-то над собой сердитый старческий голос. Я подняла голову  и увидела какую-то толстую старушенцию в платочке. Судя по отсутствию хвоста  (ангсты никогда его не прячут, даже в дорожных плащах и мантиях делая прорези, а эта почётная старушка  была облачена в какой-то серый, бесформенный балдахин), это был весьма невежливый человек.

– Скажи, где я? – спросила я у почтенной старушки. Фамильярно, да. Но, в самом деле, кто она и кто я?

– Точно наклюкалась, вот беда…. А я думала, плохо тебе, на вид приличная девушка, – покачала головой  она. – Вот вытрезвителя на вас нет…. Такая молодая…. Встала бы, простудишься ещё….

– Не…. не могу… – простонала я, понимая, что холод, окружающий меня, не даёт встать.

Горестно вздыхая, бабушка удалилась куда-то в туман.

Я поразилась такой невоспитанности – человек обязан помогать ангсту, это давний закон! Хоть бы руку подала, что ли…

Я уже решила задействовать хвост и подняться с его помощью, но внезапно осознала, что не чувствую его. Может, свернулся?  Я завозилась на снегу, перевернулась – и обнаружила серо- розоватое небо и валящие прямо на меня холодные, колючие крупицы, напоминающие дождь, только, в отличие  от него, крупицы оседали  на земле и падали на меня, образовывая белый, невыносимо холодный слой…. А ещё вверх уходила какая-то серая, грязная стена, состоящая из продолговатых и одинаковых камней.    Я поморщилась – судя по всему, я в каком-то злачном районе нашего города. И как это я умудрилась? Что вообще произошло? Как я тут оказалась? И куда, интересно знать, делась Лена?

С трудом протянула руку к хвосту, надеясь его разогреть – и в ужасе осознала, что его нет. Это придало мне таких сил, что я вскочила на ноги. Меня бросило в жар, бешено застучало сердце, задрожали руки. Я завертелась как волчок, пытаясь разглядеть свой любимый хвостик с пушистой кисточкой…

Но он исчез. Мой хвостик, который рос вместе со  мной, который я холила и лелеяла, которому заказала специальный шампунь, придающий  волосинкам особый блеск…. Которому всего  двадцать сантиметров оставалось до почётного метра….

Я смогла нащупать только чуть выступающий бугорочек – место, откуда он должен был начинаться….

И  отчаянно закричала….

Ещё бы! Мой хвост отрезали!

 

Сначала, я решила с разгону врезаться головой в стену, разом покончив  со всеми страданиями, но в последнюю секунду затормозила. «Мне надо к лекарю!»  – мелькнула мысль. Его ещё можно пришить! Спасти!»

Я в беспамятстве побежала куда глаза глядят, заламывая руки и крича от ужаса. Слёзы текли вовсю, заливая лицо колючими и холодными, сразу же застывающими  ручейками. И тут произошло нечто совсем  уж пугающее и ужасное – навстречу мне бросился грохочущий и воющий дракон со светящими глазищами… Я даже думать не стала, что дракон делает на земле, да ещё и такой маленький – явно же на одного седока – и инстинктивно упала на землю, откатываясь как можно дальше от чудовища, сворачиваясь в клубочек и закрывая голову руками… Хватит с меня драконов на всю оставшуюся жизнь!

Дракон с рёвом пронёсся мимо, но тут же рёв прекратился. Моё сердце забилось, как сумасшедшее, когда я услышала приближающиеся шаги, хрустящие и тяжелые. Боги-угодники, мама моя небесная, всё святое, что только есть в этом мире –  спаси несчастную Яфет, на долю которой и так выпало так много испытаний!

– Эй, ты как там? Я тебя не задел? – тронули меня за плечо, – Ого,  ты тоже с косплея? Чего не переоделась?

Я  открыла глаза, но разглядеть что-то среди кружащихся в воздухе странных и холодных дождинок, летящих прямо в лицо, было невозможно. Только неясная фигура с круглой и блестящей башкой стояло надо мною. Я невольно отметила, что у незнакомца нет хвоста, и от этой мысли меня пронзила невыносимая, давящая боль…

Существо потянулось ручищами к голове, и  – вот теперь я, не сдержавшись,  заорала на всю улицу, вкладывая  в свой вопль весь ужас – оторвал её!

– Да ты чего это? – участливо спросил он. – Слушай, я тебя на фестивале не видел. Ты опоздала? Ты кого косплеишь?

Вполне человеческая его голова осталась на месте — лохматые волосы неестественно-красного цвета, глазищи с узким, прямо-таки кошачьим зрачком – а вторую голову, круглую и только что отвинченную, он держал в руках.

– Ты… Ты человек? – неожиданно для себя жалобно спросила я.

Он покачал головой, пробормотал что-то вроде «вот напилась, а мне её ещё в больницу вести», и всё-таки подал руку — опасливо, словно какой-то неведомой и очень опасной твари.

– Меня зовут Ярослав. Ярик. А насчёт человека – не уверен. Ещё час назад я косплеил демона-дворецкого. Ты-то где живешь, чудо? – спросил он.

Я понятия не имела, что происходит. Я не помнила, где я живу. Я даже не знала, где я сейчас нахожусь…

И я опять расплакалась – на этот раз так горько и отчаянно, что Ярослав пораженно отступил от меня…

Ну что за неудачный день сегодня!

 



Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *